23:18 

ivor seghers
заморский провинциал
Это старая история (гей-ориджинал), но сейчас мне захотелось ее сюда повесить.

Свет солнечный или лунный

You're the sunshine
The moonlight of my life
*
Why can't you stay here a while
Stay here a while
Stay with me?

"Cranberries"

*
Мы валялись на кровати, уткнувшись лоб в лоб. Он ерошил волосы у меня на затылке и шептал, посмеиваясь:
- Извращенец... Я же похож на воздушный шар. Даже запах резиновый.
От некоторых противораковых препаратов искажается восприятие запахов (среди прочих побочных явлений). От других лекарств у него были отеки, и он правда выглядел круглее, чем раньше.
Он слабо почесывал мой затылок, как будто гладил кошку. Другой рукой он мне дрочил. Он ослабел, и его все время клонило в сон от лекарств, он замолкал, его рука останавливалась, это было мучительно, но я не мог от этого отказаться.

Скоро его не будет.
Раньше он говорил мне, что собирается использовать все шансы, читал медицинские журналы, рассказывал мне о судьбе русского писателя Солженицына.
Он боролся. Радиотерапия, химиотерапия, винкристин, цисплатин, стероиды. Сначала он надеялся на чудесное исцеление. Потом подсчитывал, сколько времени выиграет от нового лекарства. Потом все стало запутываться. Лекарств стало слишком много. Чтобы бороться с действием одного яда, требовались два новых. Потом остались только опиаты.

Он умирал, а я не находил себе места.
Я без Юстаса. Невозможно. Я ведь с ним стал другим, я не смогу теперь жить, как раньше.
Каким я был раньше?
Мое отражение в зеркале всегда было как изображение на черно-белом экране. Нереальным. Я конечно мог нарисовать его по памяти, как все другие лица. Он этого оно не становилось настоящим. Не возникало ощущение "это я". Я – казалось мне – это то, что у меня в голове.
И только с Юстасом я стал задумываться о том, что я существую в этом мире. Он существует здесь, я рядом с ним, я его трогаю, обнимаю, значит я тоже здесь.

Скоро наступит время, когда я захочу его обнять и не смогу. Какой номер ни набирай, сколько ни тыкай в телефонные кнопки, голос его я тоже не услышу. Не услышу даже: "Да пошел ты. Я же сказал - больше не звони."

Я сжал его ускользающую руку. Он очнулся и сказал более твердым голосом:
- Я все равно попытаюсь что-нибудь сделать.

*
Мы лежим, словно на ковчеге: временами кажется, что кровать покачивает, я стараюсь не спать, чтобы побыть с ним подольше, я слушаю его дыхание…
Я проснулся, вздрогнув всем телом. Его рука в моей, теплая. Он дышит.
Я прижался к нему. У меня стоял, опять. Когда он умрет, мне наверно останется только отрезать свой член, чтобы не видеть, как он торчит никому не нужный. Стоит и хочет Юстаса, которого больше никогда не будет.

*
Можно ли сказать, что я был голубой до того, как мы встретились?
Мои картины хорошо продавались из-за тематики. "Очень хорошо, милый, у тебя стабильная клиентура", - говорила Джин, мой менеджер и моя приемная мама. В одной газетной статье меня обозвали "gay Boris Vallejo".

Но наверно все-таки голубым я не был, потому что любил только парней на моих картинах.

Мне приходило в голову попробовать в жизни. Особенно после первой выставки (когда мне стукнуло 18). Помню, я сидел и перебирал визитки, вспоминая, кто какую мне дал и с каким выражением лица. Зрительная память у меня хорошая, тем и живу. Я думал, кому бы позвонить. Положил визитки на стол – и белые прямоугольники на коричневой лаковой поверхности под светом лампы вдруг показались снованием друзы кристаллов. Блестящие синевато-белые кристаллы на теплом дереве с прожилками. Я забыл про телефон, пошел за красками и начал писать. Закончил эту картину, пришла в голову новая идея.
Я подбирался к центру композиции с краю. Когда прорисовываешь примостившегося на маятнике часов хамелеона, выкатившего глаз – на кого? – охватывает такое ожидание, так ждешь, кто должен появиться в центре полотна, такое предвкушение. Да что объяснять. Любой поймет: когда действительно любишь кого-то, на остальных просто внимания не обращаешь. Поэтому у меня были только картины.

Пока я был несовершеннолетний, Джин выбирала для показа приличные картины и сама занималась выставками, так что я не знаю, как они проходили.

На первой выставке после того, как мне стукнуло 18, я понял, что немного потерял.

Эта выставка была вроде как событие. Собралось много людей, я так понял, что они хотели посмотреть картины, которых раньше не видели, но они и от меня чего-то ждали.
Я сказал спасибо, что они пришли посмотреть на картины, и отвечал на вопросы (из головы, никто не позирует, верю, что существуют, смотрю журналы, читаю… ээээ… иногда читаю). Но мне показалось, что они разочарованы.

На вечеринке по случаю открытия я слышал: "Где? Где? Кто, вот этот?" Уж не знаю, что они ожидали увидеть. Но все, с кем меня знакомила Джин, выглядели удивленными, даже ошарашенными. (Потом они все скопом послужили натурщиками для одной картины - неприличной. Джин узнала кого-то из них, и эта картина не выставлялась.)
А один сказал:
- Вы похожи на Гарри Поттера.
Понятия не имею, кто это такой.

Я мало читаю, что есть то есть. Либо не читается никак, либо наоборот: прочту страницу и идеи в голову лезут. Джин сунула мне "Имаджику" Клайва Баркера - так я три месяца из дома не выходил. Начал читать в декабре, с перерывами на картины, конечно. Закрыл первую часть, очнулся – уже апрель.
Джин трясет меня на плечо и уговаривает погулять.

Я остановился перед плакатом в витрине турагентства. Чем дольше я смотрел на него, тем сильнее мне казалось, что на Кипре особенный свет, совсем не такой, как здесь. Так оно и оказалось (хотя может быть, что в любом месте свет свой).

Я вернулся домой с билетами. Джин сказала: "Только не бери с собой книжку, а то заблудишься".

Я впервые путешествовал один. Оказавшись в аэропорту, я пожалел, что Джин нет со мной. Мне захотелось распластаться на полу и закрыть голову руками, чтобы не видеть стеклянные плоскости и белые поверхности. Хорошо, что удалось зацепиться взглядом за людей, собирающихся к рейсу. Я очень обрадовался им – движущимся цветным пятнам в этой стеклянной бесцветной пустоте. И для них я, может быть, был таким же пятном, не дающим провалиться в пустоту, и падать и падать. Мне было приятно оказаться с ними вместе в самолете – какое-то родственное чувство.

Я приехал, пообедал в гостинице, поспал, послонялся по берегу – на камнях на мелководье извивались солнечные змейки, обещая сплестись во что-то неведомое. Гадая, что бы это могло быть, я лег спать.
На следующее утро я встал раньше солнца, вышел на берег, зарисовал линию гор и вернулся в отель к завтраку. Я подошел к стойке за ключом. Портье куда-то запропастился, его уже ждал приземистый широкоплечий человек. Он был в бежевых шортах и пестрой гавайке. Круглая голова с седым ежиком. Круглое лицо покраснело от жары.
Мы стояли рядом, и я чувствовал идущее от него тепло. Я ужасно остро почувствовал, что он действительно рядом, мы в одном мире, и меня это удивило и взволновало.

Дело в том, что от окружающих людей меня всегда отделяло что-то. Невидимая преграда, будто стекло. Как будто они были на экране телевизора, или наоборот, я был плоским изображением, и мне не хватало какого-то измерения, чтобы быть такими как они. Во всяком случае, мне никогда не пришло бы в голову прикоснуться к человеку, оказавшемуся рядом со мной. А тут я осторожно шевельнул локтем, которым опирался о конторку, и коснулся его локтя, как будто случайно. Да, он был живой, такой же живой, как я. Он повернул голову. Я заглянул ему в лицо.

Обычно люди отворачиваются, если им смотреть в глаза. Но тут мы просто долго смотрели друг на друга. Глаза у него оказались голубые, с красноватыми воспаленными белками.
- Ты здесь с родителями?
(Я похож на человека, у которого есть родители?)
- Нет, один. А ты?
- Давай продолжим этот разговор в другом месте. Где-нибудь подальше отсюда.
Он подхватил свою сумку:
- Пошли.
Портье так и не появился.
Мы вышли на трещащую цикадами жару. Я – за ним следом.
Я пошел за ним. Хрустнул под ногой гравий. Сверкнул оранжевый веток граната – с него взлетел блестящий темно-синий жук.
- Я Юстас.
- Син.

Я чувствовал его горячую руку – Юстас переплел свои пальцы с моими. Ростом мы были почти одинаковые, но он крупнее. Я сбивался с шага, потому что меня тянуло к нему, притягивало, как спутник к большой планете.
В такси было прохладно. Я держал его за руку и прижимался к нему, чувствовал от пальцев до плеча. У меня встал. Я одернул рубашку и положил ногу на ногу. В ушах гудело, как под водой, когда ныряешь.
Он похлопал меня по колену.
- Подожди. Вот доедем до (он назвал городок) и заберемся в постель.

Наверное, для большинства людей заняться сексом с человеком так же обыденно, как посмотреть ему в глаза. Я думал об этом, когда мы приехали в другую гостиницу, и пока он договаривался о номере.
Возможно, я сделаю или скажу что-то не так, обнаружив свое отличие от других. Может быть, ему будет смешно или противно.
Но желание и необходимость его скрывать меня так измучили, что я больше не мог контролировать свое поведение.
Я привалился к Юстасу, как только закрылась дверь в номер, уткнулся ему в шею, вдохнул его запах и прижался всем телом.
Он обнял меня – значит, пока что все так? – расстегнул мне джинсы, посмеиваясь: какой ты горячий… Весь в черном по такой-то жаре.
*
Он был большой. Он. Центральная часть композиции, окруженная по-разному искаженными удивлением лицами ("новый Босх", ага). У меня наверно тоже был удивленный вид, и взгляд от него я не мог оторвать.
Юстас взял меня за плечо, попросил о чем-то, незнакомым напряженным голосом. Я не понял слов, как будто забыл их, все погрузилось в гудящую тишину.
Я оперся локтями о диван, и он накрыл меня собой.
- А если больно будет? – шепнул он мне в самое ухо, окутав своим теплом. Волосы на его груди щекотали мне спину.
- С тобой я не соображаю.. что больно а что нет.
Я подавился между двумя половинами фразы, между двумя половинами меня уже был он и это правда было очень…
Я, хватая воздух, уткнулся в шерстистый сгиб его руки. Он грел меня и укрывал. Уже не так больно. Я распластался на покрывале и зарыдал.
*
Так же рыдая, я кончил, и еще всхлипывал. Мы рухнули на кровать, он взял меня за волосы на затылке, запрокинул мне голову и внимательно посмотрел в лицо. Ежик волос был как нимб в розовом свете лампы.
- Ведь не потерял же ты девственность.
- Девственность бывает только у женщин.
Я знаю очень мало. Но это я знал наверняка, из книжки по сексуальному воспитанию, которую принесла мне Джин, потому что, сказала она, она сама так толково не расскажет. Почему бы не щегольнуть сведением, в котором я совершенно уверен.
Но он посмотрел на меня удивленно. Хотел спросить еще что-то, но промолчал.
Я хлюпнул носом, он слизал мои слезы, навалившись сверху, у меня встал опять, он спросил "сколько тебе лет?.."
*
Я проснулся, когда было темно. Дверь балкона была приоткрыта, впуская знойный воздух.
- …Да, мне сейчас надо побыть одному. Ты же понимаешь? Очень жаль, но мне не хочется объяснять. Нет, я не считаю, что должен посвятить тебе то время, которое у меня еще есть, это абсурд. Да, никому ничего. Уж эти несколько месяцев я могу провести так, как мне хочется. Увидимся в Лондоне, наверно. Я еще позвоню.
Щелкнула крышка мобильного.
Я заснул раньше, чем он вернулся в постель.
На следующее утро этот разговор среди ночи показался мне тревожным сном.
*
Пляж, отель. Ничего не менялось – море-небо-солнце – от синего до бело-фиолетового сияния, пляж - пестрый. Слепящая, лениво движущаяся декорация рассыпалась на блики и проплывала мимо меня, потому что я смотрел только на Юстаса.

- Я позвал тебя, ты пошел – кажется так просто. Но иногда - Такое нужно узнать, чтобы осмелиться… - он помолчал и начал снова: - Чтобы перестать заботиться о чужих чувствах и думать только о своих.
У меня-то до последнего времени не было никого, о ком бы мне хотелось думать, кроме меня самого. Возможно, то, что Юстас пытался сказать, было как-то связано с тем, что он не мог оставаться в том отеле, где мы встретились, и с телефонным разговором, но я не был уверен, что хочу узнать подробнее.
Волны плескались чуть слышно. Откуда-то доносилась прилипчивая повсеместная музыка. Юстас поднял голову:
- Боже мой, ты никогда ничего не спрашиваешь.
- Это плохо?
- Как я люблю твое лицо. Вот с таким озадаченным-настороженным-чуть виноватым выражением. Да нет, не плохо, конечно. Просто необычно.
*
Кое-какие слова Юстаса я не понял, но запомнил все.
- Это было как будто откровенье, сказал он.
Он плеснул масла для загара на ладонь; его руки легли мне по обе стороны шеи, пальцы сжались, разминая мышцы.
- Когда я встретил тебя, меня удивило вот что. Я человек не религиозный, но я поверил, что Бог посылает нам то, без чего нам не обойтись. В ту минуту ты был мне как божье откровенье. Знаешь, что говорил Платон?
Я опустил голову. О Платоне я знал не больше, чем о Гарри Поттере.
Позвякивая льдом в стакане апельсинового сока... обсыхая на солце... возвращаясь в отель в быстро сгущающихся сумерках... накладывая на тарелку плов... Юстас рассказал мне и о философах, и о философском камне, и о Пире, и о Поттере, и... не могу даже перечислить всего, но все могу припомнить до слова, послушать заново внутри себя.

*
Я не захватил этюдник из первой гостиницы. Сейчас он был мне не нужен. Мне хватало бумаги и ручки. Я зарисовывал кое-что, надписывая цвета. Стоило Юстасу отойти, я начинал рисовать его. Это помогало перенести его отсутствие.

Я вышел из моря и рухнул на лежанку. Он перебирал оставленные мной листки.

- Ты здорово рисуешь.
- Так у меня же выставка в Париже через неделю.
- ТВОЯ выставка... Ты тот самый Хейберн? Син Хейберн? – Он смотрел так, будто я у него на глазах превратился в трехголового дракона, мне стало неуютно. – Я ведь видел его картины... Ни за что бы не подумал, что это ты, я его совсем по-другому представлял.
- Как? – спросил я.
- Всегда в солнечных очках. И в красной рубашке. В общем напоминает твоих натурщиков...
- У меня нет натурщиков.
- …и мне казалось, что ему за 40, и он скрывает свой возраст. Наверно, оттого, что он... ты избегал появляться на публике.
Я покрутил в руках солнечные очки.
- Я могу всегда их носить.
Юстас засмеялся.
- Раз уж ты здесь и раз это ты, я скажу. Мне всегда нравились твои картины. Но - я ведь архитектор – видно, что везде, где изображены здания, есть какой-то перекос пропорций. Каждый дом у тебя уже полуразрушенный или такой, что понятно: он должен бы рухнуть. Он не должен стоять… И начинаешь ломать голову, как это ему удается.
- Да? Я не думал об этом.
- Но мне не казалось, что это портит твои картины. Это делает их более… Интригующими.

*
Я начал рисовать раньше, чем говорить.
"Выдающиеся эйдетизм и работоспособность"
Эйдетизм – образное мышление. Работоспособность? Я просто не могу отойти от работы, пока она не доделана.
Для меня не дописать картину было все равно что не кончить, но это сравнение мне пришло в голову только потом, когда я познакомился с Юстасом.
Меня всегда ужасно мучило – сначала было совсем тяжело, теперь чуть лучше – что все ясно представляется в голове, а на бумаге – не так, и я не могу успокоиться, пока не становится Так.

Что касается моей известности, ее никогда не было бы, если бы не Джин. Если бы не она, я даже никогда не научился бы рисовать.

Джин усыновила меня, когда мне было три года. До этого я валялся по больницам. Я помню пол, стены и запах.
Сумрачные и уже непонятные картины возвращаются и лезут мне под кисть, и я не могу от них отделаться, но пересказать эти воспоминания словами я тоже не могу. Иногда мне кажется, что это все было не со мной. Иногда – что воспоминания не мои, а точнее, не воспоминания мои, а я их, я до сих пор в них, до сих пор вокруг меня прозрачная стена, а за ней всё звучат бессмысленные звуки и движутся непохожие на меня существа. Что я так и не вырвался оттуда.

Лица тоже иногда появляются в этих воспоминаниях. Они всегда смотрят в сторону. На меня там никогда никто не смотрел. Я думал, что я не такой, как другие: нет тела, а есть только взгляд. Раз я всех вижу, а меня нет. Джин заставила меня в этом усомниться, когда она пришла и посмотрела мне в лицо. Через какое-то время она взяла меня домой, хотя ее предупредили насчет отставания в развитии.

Первое действительно мое воспоминание – краски. Белая пластмассовая коробка с акварелью. Кругленькая плашка кармина. И запах.
Помню: я ползаю по листам, разложенным по полу. Джин говорит:
- Очень хорошо, дорогой. Пикассо тоже так работал.
Я тогда еще не разговаривал, но все равно помню.

Я спрашивал у нее потом: почему ты выбрала меня? Там же было полно детей. Они умели много всякого, а не только молчать и сидеть там, где их посадят. Они кричали, что ты им нужна.
- Ты не кричал, и я поняла, что тебе я нужнее. Посмотрела тебе в глаза и увидела. Помнишь?
Конечно, помню. Это был первый раз, когда мне посмотрели в глаза.
- И Дэви ведь тоже так и не закричал. – добавила она.
Ее сын умер при рождении. После этого она усыновила меня.

*
Джин получила стипендию и заочно закончила факультет психологии. Она занимается лечением аутизма.
Забыл сказать, что у нее был муж, иначе бы ей не удалось меня усыновить. Но со мной он общался мало, и от Джин скоро ушел.
- Все хорошо, дорогой, - сказала она. – В нашей семейной жизни давно был застой.
Да, Джин оптимистка. Но в ней нет ничего приторного. Она раз и навсегда решила, что все хорошо – и готова отстаивать свою позицию до последнего. Джин боец.
Мне было лет 10, когда в журнале "Psychology Тoday" появилась статья про нас. Джин сказала в интервью:
- Если ребенок не умеет, например, говорить – не надо из-за этого считать, что он никуда не годен. Он наверняка умеет еще что-нибудь. Пусть делает то, что получается, а там и другому научится… Пусть дети и не знают чего-то, что знают их сверстники – главное, чтобы сами они не чувствовали себя ущербными.

*
В Париже я уже был один раз, в марте.
Мне он показался живым существом – с памятниками и улицами как с родинками и кровеносными сосудами, с булыжной мостовой – кожей. С запахами – булочных и китайских забегаловок; цветов на клумбах и илистой реки.
Когда мы прилетели в Париж с Юстасом, я узнал, что летом там жарко, и что там жило полно исторических личностей. Когда я спрашивал "А кто это?" Юстас каждый раз мне рассказывал.
Джин встретила Юстаса радостно. Как и всё в жизни, надо сказать.

А вот ему – показалось мне – было не по себе.
- Пройдемся по магазинам? – предложил он. – Купим тебе что-нибудь.
- Мне ничего не нужно.
- Да ладно, мне просто хочется сделать тебе подарок. Выбери сам.
Погода изменилась, и я подумал, что куртка не помешает.
- Боже милосердный, у тебя что, вся одежда черная?
- Ну да, так легче выбирать.
Похоже, Юстас удивился.

Я попросил Юстаса не приходить на открытие выставки. На людях я выгляжу по-дурацки. Раньше-то меня это не волновало. Но сейчас мне пришло в голову, что, хотя Юстас говорит, что ему нравится, что я не такой как все, неизвестно, что он подумает на этот раз, и лучше не экспериментировать. Тем более что он знает французский, и поймет все, что про меня будут говорить. Так как я не понял ничего, открытие выставки мне даже понравилось.

Юстас встретил меня у музея современного искусства. Мы пошли от здания Ле Корбюзье в сторону Латинского квартала. Молчанье что-то затянулось, и я прочел вслух на обложке дамского журнальчика в маленьком киоске:
"Курортный роман: всегда ненадолго?".
- Знаешь, может и ненадолго, - сказал Юстас. - У меня рак. Это такая болезнь, от нее иногда умирают. То есть может все обойдется, но есть шанс, что нет, потому что он неоперабелен.
- И что, если не обойдется?
- Месяца два еще. Но это минимум.

Налетел дождь, и ветер сразу пробрал до костей. Мы прижались к стене.
Дождь хлестал почти горизонтально, от него не было защиты. По серым булыжникам потекли струйки воды.
- Давай сюда, - Юстас дернул меня за руку и втащил в ресторанчик. – Почему бы и не отпраздновать, я наконец это сказал, не прошло и месяца.

Юстас заметно развеселился. В ресторане было тепло и накурено. Как только принесли вино, он потянулся чокаться. Звон бокалов. Я выпил воды, Юстас – розового вина – и продолжал говорить быстро и увлеченно.
– Когда я увидел тебя, ты показался таким одиноким... отрезанным от всего. Сам по себе. Меня к тебе ужасно потянуло. Я ведь сам чувствовал себя отрезанным от всех, после того, как узнал. И еще – мне показалось, что ты знаешь разгадку... знаешь то, что не знаю я : как жить, когда смерть так близко.

Секунду мы смотрели друг другу в глаза. Меня поразило, что он угадал это. Я и правда чувствовал смерть так близко и так долго, а лучше сказать, жил с ней – давно – до прихода Джин – что, наверно, и правда должен был знать о ней больше, чем все живые люди. Смерть и правда словно оставила во мне какой-то след, какую-то черную порчу, как мне иногда казалось. Мне было сомнительно, что это - знание, и что его можно выразить, а тем более, что оно может кому-то пригодиться - да и не хотелось мне, чтобы другие люди чувствовали то же, что и я тогда. Особенно Юстас.
Но ничего нельзя было поделать.
Я накрыл его руку ладонью.
Он помотал головой.
- Я сам-то не понял, что сказал. – и допил свое вино.
- Я понял. Хорошо, если я тебе как-то помогаю. Я хочу всегда быть с тобой.

*
Прошло три месяца.
Мы поселились дома у Юстаса. Там жил еще его бывший любовник.
- Мы с Тони долго были вместе, - сказал мне Юстас в самолете. – Он не будет мешать, не волнуйся.

В доме Юстаса были белые занавески, белые стены, белые ковры, что мне показалось очень странно. Тони оказался худощавым темнокожим мулатом, помладше Юстаса, кажется. Он меня избегал, и это меня устраивало. Я не хотел ни с кем общаться, не хотел терять ни минуты с Юстасом. Когда Юстаса со мной не было, мне трудно было это терпеть. В это время я рисовал его или торчал перед закрытой дверью. Иногда мне удавалось подслушивать.
- …Я только терпеть не могу так называемых сумасшедших гениев. Ты же сам понимаешь, что с точки зрения искусства он хорошо раскрученное ничтожество, ноль, разве что идиот самый настоящий.
- Ты так кипятишься, будто я завещание переписал. (Юстас, флегматично).
- А что, нет? Хотя конечно, зачем идиотам деньги, они ими не пользуются.

*
Чем дальше, тем больше Юстас был со мной.
Я успел сказать ему:
- Мне повезло, что я встретил тебя и понял, что живу не зря. Если бы мы подольше были вместе… но тут выбирать не приходится.
- Да, говорит Юстас. – Не приходится. Но мы ведь не так мало всего успели, а?
Да. Кипр. Париж.
А потом, из-за обезболивающих, он оказался в своем мире, в котором не было места словам, в мире полного покоя.
Он смотрел на меня, может быть, даже не помня, что это я, но принимая меня в этот мир.

*
- Пусть никто не входит, запрети им, ладно? – сказал он (кажется, это было последнее, что он мне сказал).
И как раз этого я не смог.
Я бросился к двери, шепча: - Он просил тебя не пускать.
Последовала тихая драка в дверях; я треснулся об косяк и упал, даже на секунду отрубился. Тони бросился к кровати.
Когда я открыл глаза, покинутый Тони стоял у кровати на коленях,
Юстаса больше не было.
Рыданья Тони прекратились секунд через пять, когда он отпрянул и хрипло сказал:
- Всё.
Юстас лежал, как кит, выброшенный на берег.
Я старался восстановить в памяти последний момент, когда касался его руки.
Я ничего не чувствовал, Джин сказала бы, что это шок.
Господи! Она же должна прилететь. Юстас позволил ей остановиться у него.

*
Джин. Ее лицо с нежными морщинками. Тусклые после самолета крашеные волосы, на этот раз блондинистые с отросшими русыми корнями. По прическе можно было догадаться, что у Джин сейчас все в порядке. Когда у нее были трудности, она начинала лихорадочно заниматься своей внешностью.
Она приехала с тремя свои подопечными – два мальчика и девочка лет 12. Дети тоже чувствовали, что что-то не так. Они глазели по сторонам и улыбались смущенно. Ее слова доносились до меня, словно через слой ваты, как будто воздух сгустился.
- …Мы пойдем поедим что-нибудь, ужасно есть хочется. В самолете никогда нормально не покормят. А ты, - она дотронулась до моего плеча, - ложись-ка спать.

Я осторожно лег. Теперь пришло горе. Оно было во мне, невероятно большое и твердое, угрожающее вырваться и разорвать меня на куски. "Он обещал что-нибудь придумать" – подумал я и заснул, просто потому что мне ничего больше не оставалось.

Когда я открыл глаза, в комнате было чуть светлее.
Я приготовился вступить в отчаяние, как в ледяную воду, и даже задержал дыхание. И тут…
Представьте себе, каково приговоренному к смерти, когда он слышит стук копыт и звук фанфар, с его головы сдергивают мешок, и наконец объявляют о высочайшем помиловании!

Он сидел, подогнув ногу, в голубом халате из байки. Всего-то необычного было, что он сидел не на кровати, а на воздухе.
Я понимал, что он умер, но знал, что он теперь всегда будет рядом со мной.

Я даже ощутил его запах. Тот далекий соленый запах, к которому примешивались пинья колада и синий крем от загара.
- Я думал, что никогда не увижу тебя, не поговорю с тобой. А ты здесь. Хоть я и не могу до тебя дотронуться.
Юстас-призрак (как у Сэлинджера: "Салли-бэби") беззаботно рассмеялся:
- От меня и живого в последнее время было мало проку.
Я задохнулся и зарыдал, как тогда, в гостиничном номере. ("Ну не реви, я с тобой"). Не от горя, от облегчения, но оно будто разрывало меня изнутри.

*
В доме полно народа. Я знаю только Джин. Они разговаривают, ходят из комнаты в комнату, смотрят фотографии, шуршат бумажками.

Открылась входная дверь. Мощный сквозняк выдул занавески наружу, они заполоскались на ветру, как попавшееся на крючок белое облако.

Я покосился на Юстаса, он витал в воздухе под потолком. Он был цвета Кришны на индийских рисунках. Цвета сгустившегося сигаретного дыма.
- Конечно, я всегда буду с тобой, - объясняет он мне.
Он улыбается. Я осторожно тянусь к его руке. Кажется, я что-то чувствую кончиками пальцев.
Он улыбается мне.
Теперь я чую его парижский запах: грубоватый сандаловый одеколон "кензо" и кофе с молоком.
Все замолчали.
Почему они на меня так смотрят?
Я улыбаюсь. Но в ответ улыбается только Юстас.

*
- Смотри, что я тебе принесла, – сказала Джин, точь-в-точь как 20 лет назад.
Но на этот раз это не акварель. Грохотнула приятной тяжестью матерчатая сумка с этюдником, масляными красками, растворителем.
- Холст в коридоре.
Я и не понимал, как мне не хватало этого все это время.

Я затащил свои сокровища в маленькую гостевую комнату, закрыл дверь и занялся делом.

На большом листе бумаги появились дети, которые приехали к нам с Юстасом вместе с Джин. Они ужасно симпатичные, но смотрели на меня как-то грустно и даже испуганно.

Я рисовал долго; а когда наконец перевел дух, прислушался к звукам, доносившимся из-за двери. Звякала посуда – Джин прибиралась на кухне. И всхлипывала. Совсем как когда Роджер ушел от нее.

Я вскинул взгляд на Юстаса.
- Как ты думаешь, почему она плачет?
- Может быть, обо мне. Они ведь знают, что я умер, но не видят, что я здесь.

И правда ведь – я припомнил – никто не заметил Юстаса, кроме меня. Мне стало страшно, я вскочил, бросился к нему, но вспомнил, что не могу его обнять.
- Ты не уйдешь?
Он рассмеялся:
- Да не бойся ты. Я буду с тобой. Еще надоесть успею.
И мой страх показался смешным мне самому. Я снова взялся за работу.

Посреди первой картины я улетел обратно, домой, вместе с Джин. И все пошло, как раньше.

*
- Я теперь делаю вид, что не замечаю тебя, когда в комнате есть кто-то еще. Ты не обижаешься?
- Все нормально, - говорит Юстас. – Им совсем необязательно знать, что мы вместе.
- Да уж. Хорошо, что я не так часто выхожу из дома.
- Почему на твоих картинах больше никого нет?
- Понимаешь, я думаю о тебе. Что с тобой будет, если я умру? Я хочу нарисовать всякие места, в которых ты сможешь жить, когда меня не будет.
- Мы сможем жить, - уточняет Юстас весело.
- Мы. – повторяю я с удовольствием.
Я выписываю сморщенную мордочку химеры, пялящейся из окна в старинном особняке над рекой. Я стараюсь рисовать хорошие картины, чтобы их покупали для коллекций. Эта, правда, мрачноватая.
- Как тебе?
- Невесело. Посмотри, что там, за углом дома? Там, откуда пробивается свет, солнечный или лунный.


*
"...Установив особо близкие отношения с человеком своего пола, пациент все же вступил на новый этап развития. Образ себя несомненно стал более определенным. Он в жизни столкнулся с мужественностью, восхищение которой выражал в своих картинах. Вспомним, что несмотря на удачное восполнение материнской заботы приемной матерью, он был лишен фигуры отца.
В результате потери нового объекта имел место психотический эпизод. Однако пациент утратил связь с реальностью лишь на короткое время. Сейчас он способен к общению и профессиональной деятельности, но, по-видимому, до сих пор использует галлюцинацию в качестве переходного объекта. Состояние пациента достаточно стабильно, госпитализации не требуется."

@темы: слэш, мое, txt

URL
Комментарии
2014-05-01 в 23:50 

PaleFire
Пьяная змея ползает по прямой
Какая чудесная, волшебная, трогательная история!
Спасибо тебе за нее! :heart::heart::heart:

2014-05-01 в 23:56 

ivor seghers
заморский провинциал
PaleFire, ой, спасибо, что читаешь! Я рад, что понравилась.
Я задумался о том, как человек отгораживается от мира, утратив дорогое существо, и как вообще такое пережить.

URL
2014-05-01 в 23:59 

PaleFire
Пьяная змея ползает по прямой
ivor seghers, история прекрасная, очень необычная и сильная.

2014-05-02 в 00:18 

профессор секс
Все, что случилось после того, как он встал: все знакомства, события, осыпающиеся, как фреска - это сон человека, пройденный им портал.
Вау.

2014-05-02 в 01:29 

Айвор, ну как обычно. Вроде бы и как бы ничего слишком оторванного от реальности, но бьет так сильно, что потом хочется лечь и заплакать. Но это правильные слезы,и спасибо тебе за это. Потому что общество последнее время пытается настолько все сгладить, что иногда реальность кажется какой-то заторможенной и картонной. А ты берешь такие чистые чувства-краски, что на мгновение обнажают что-то, что совсем не привыкло быть обнаженным, поэтому и больно. Но это дает ощущение жизни, наверное.

2014-05-02 в 09:00 

ivor seghers
заморский провинциал
Профессор секс, Kkay, спасибо!
Это я в свое время написал, когда пытался справиться со своим чувством утраты. Но мне было куда проще, чем персонажу: потерянный человек остался жив, так что эта утрата была моя, чисто внутренняя, с которой возможно справиться. Когда человек умирает, эта дыра существует не в тебе, а во всем мире, и залатать ее уже не в силах человеческих. Так что остается радоваться, что то, что было, случилось. И, хоть мир не станет прежним, он бесконечен, и в нем бесчисленно радостных мест.

URL
2014-05-02 в 11:08 

Anima Libera
ivor seghers,
очень, очень тронуло!

2014-05-02 в 11:13 

ivor seghers
заморский провинциал
Anima Libera, спасибо! Я рад.

URL
2014-05-02 в 19:46 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Спасибо! Это очень красиво, несмотря на трагичность сюжета. Напомнило вот что. Кристофер Ишервуд, расставшись с возлюбленным, написал книгу "Одинокий мужчина" (экранизация с Колином Фертом, чудеснейший саундтрек). Там у героя друг погиб в автомобильной катастрофе. История о том, как переживается невосполнимая потеря... А в жизни возлюбленный Ишервуда вернулся, и они были вместе до самой смерти Кристофера от рака.

2014-05-02 в 22:07 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, мне приятно, что Вам понравилось. Спасибо за рекомендацию! Обязательно надо будет посмотреть.

URL
2014-05-03 в 20:50 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Это, конечно, совсем другое... Не гей-ориджинал, а скорее RPS, потому что эти люди реально существовали. Целиком фик утрачен, остались отдельные маленькие кусочки. Было написано для друга, выкладывать мне это некуда (за отсутствием Дневника). Посему, Вам в подарок листик с этого дерева. Употребление отдельных "несовременных" слов и сочетаний, такая "игра в классику" связана с тем, что действие происходит в Англии примерно в 1927 году. читать дальше

2014-05-03 в 21:50 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind,
Спасибо за этот подарок! Листик с дерева, удивительно. Так и представился лист, который занесло осенью из парка в окно, между двойными рамами старого дома, и он остался там до весны. Тишина старого дома и прозрачность светлой монохромной фотографии в этом отрывке. Почти прозрачный Стивен, его так хочется удержать.
О борьбе с туберкулезом в те времена я читал роман Ремарка "Жизнь взаймы", действительно, у человека было мало шансов.

URL
2014-05-03 в 22:34 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Ремарк - да, я его так любила в юности! А вот, Хемингуэй тогда прошёл мимо, Фицджеральда не понимала. Ещё очень любила Бунина. Прошу прощения, что подселила своих героев к Вашим (у них, просто, нет постоянного дома). Пыталась писать что-то про Лоуренса Аравийского, но у него со слэшем сложные отношения. То есть, он любил мужчин и был равнодушен к женщинам,но... Там всё и сложно, и просто, и вообще грустно. А мне сейчас хочется такого романтического и чувственного сюжета, как Ваш "Фрэнсис" или "Законы Мерфи".

2014-05-04 в 06:41 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, я очень рад, когда Ваши герои сюда подселяются. Каждый раз рад видеть. Мой дом - ваш дом.
Вот, теперь и мне захотелось такого сюжета! Те, что у меня не докончены (про Дэвида и отдельно про Брэндона) не такие безоблачные.
Я помню, что обожал стиль Бунина - но давно его не перечитывал, надо будет освежить в памяти.

URL
2014-05-04 в 10:49 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Спасибо - от меня и от них) Очень интересно было бы почитать про Брэндона: за последнее время моё отношение к нему (и к Майклу) изменилось. О Дэвиде тоже пыталась писать, но не слишком отчётливо представляю, как мыслит и чего хочет существо, не являющееся человеком. С другой стороны, кем он может быть ещё? Его создали люди, как говорится, по образу и подобию. У него, как раз, должны быть сильные чувства: он - сверхчеловек и недочеловек одновременно, и сознаёт это.

2014-05-06 в 23:16 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, Очень интересный взгляд на Дэвида. В сущности, встает вопрос: что делает человека человеком? Тема невероятно сложная. Я над этим думаю (т.е. пишу, пытаясь разобраться), и пока мне кажется, что Дэвид - кто-то (что-то?) еще.
Ведь и огромные атлетичного сложения инопланетяне тоже людьми не являлись, и действовали по своим, абсолютно загадочным соображениям. Если с этой стороны взглянуть, может показаться, что фильм про разнообразных нечеловеческих сущностей.

URL
2014-05-07 в 00:20 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Я не думаю, что фильм про разнообразие нечеловеческих сущностей, поскольку людям такой сюжет был бы не очень понятен и близок. Другое дело, насколько похожи они на нас, или мы - на них. Дэвид - "сверхчеловек", потому что у него мозг объёмнее (но, кого это делало счастливым?) и потому что, он может пережить невыносимые для человека условия и повреждения (но, кого это... не буду повторяться). Он - "недочеловек", поскольку даже его создатель сказал, что у него нет души. Мне кажется, Дэвид мог чувствовать очень сильное унижение: он лучше людей, прочнее, умнее, но - вынужден им служить. И они, кроме Элизабет, смотрят на него как на вещь. Обидно, ведь!

2014-05-07 в 00:35 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, Обидно, ведь!
Мне кажется, это связано с тем, насколько Дэвид способен чувствовать эмоции, и какие. Насколько точно в нем воспроизведена человеческая нервная система. Может быть, с утилитарной точки зрения воссоздавать ее в полном объеме не было необходимо, и у андроида она немного другая.
В "рекламном ролике" про Дэвида говорится, что он умеет показывать эмоции. А по фильму можно предположить, что он их действительно чувствует. Но фильм меня тем и привлек, что допускает много предположений, как картинка из Теста на тематическую апперцепцию. Кстати, мне показалось, что пренебрежительно с ним общался только Чарли. А командиру миссии (если я правильно помню должность), блондинке в сером комбинезоне, Дэвид, по-моему, вообще был сексуально симпатичен, но она не знала, что с этим делать.

URL
2014-05-07 в 01:47 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Пренебрежительно общаться с Дэвидом не стоит: Чарли (по какой-то случайности, не иначе) стал единственным, кого Дэвид погубил своей рукой и довольно сознательно. То есть, он не знал наверняка, что из этого заражения получится, но мог предположить, что - ничего хорошего. А блондинка - это, видимо, Мередит Викерс, дочка Вейланда. Насчёт сексуального чувства к Дэвиду - не знаю, а вот зла она на него была как сто чертей: отец не признавал её, а его назвал сыном и доверял ему куда больше, чем - ей.

2014-05-07 в 02:41 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, я думаю, что очень жаль, что Ваш фик целиком утрачен. Хорошо бы кусочки сохранить. В них столько незнакомой жизни!
Я стал читать "Возвращение в Брайдсхед", это чудесно. И по атмосфере напоминает Ваш фик, так увлекательно путешествовать в этой реальности.
Себастьян меня совершенно очаровал вот в этом фрагменте:
Себастьян, листая от нечего делать «Искусство» Клайва Белла, прочел вслух: «Разве кто-нибудь испытывает при виде цветка или бабочки те же чувства, что и при виде собора или картины?» — и сам ответил: «Разумеется. Я испытываю».
Я сразу почувствовал с ним духовную близость .

URL
2014-05-07 в 03:03 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, прошу прощения, я запутался в тредах и не заметил Ваш последний коммент, от 01:47.
Ах, она дочка Вейланда! Это как-то прошло мимо меня. Да, это многое объясняет! Ну, может быть, что касается ее влечения, я выдаю желаемое за действительное. Но мне кажется, что она чертовски сексуально схватила Дэвида за горло в коридоре и прижала к стенке (думаю, я сейчас напоминаю Бивиса и Баттхеда).

URL
2014-05-07 в 03:43 

профессор секс
Все, что случилось после того, как он встал: все знакомства, события, осыпающиеся, как фреска - это сон человека, пройденный им портал.
(думаю, я сейчас напоминаю Бивиса и Баттхеда).
:lol::lol:

2014-05-07 в 12:07 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Честно говоря, "Возвращение в Брайдсхед" - единственное произведение Во, которое меня по-настоящему трогает. Всё остальное слишком полно социальной сатиры и чёрточек строго определённого времени. Те люди, над которыми смеялся писатель в "Мерзкой плоти", давно канули в лету. А "Брайдсхед" прекрасен. Мне известны две экранизации: сериал от студии "Гранада" с молодым Джереми Айронсом в роли Чарльза и - более поздний фильм, в котором Себастьяна сыграл Бен Уишоу. читать дальше

2014-05-07 в 12:22 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Ну, может быть, что касается ее влечения, я выдаю желаемое за действительное. Со мной это часто бывает. Например, мне кажется, что сам Дэвид неравнодушен к Элизабет (Майкл об этом говорил в каком-то интервью. Чтобы привлечь зрительниц? Чтобы хоть что-то разъяснить в этом кино?). А Мередит Викерс изображает из себя сильную женщину и лезет со своей агрессивной сексуальностью ко всем, кого считает достойными - например, к капитану корабля. В моём недописанном фике по "Прометею" Дэвид говорит Элизабет, что его "сестра" тоже была андроид, но не знала об этом: она была усовершенствованной моделью со встроенной "человеческой" памятью.

2014-05-07 в 16:18 

ivor seghers
заморский провинциал
Кому как не вам, Профессор секс, знать, что сублимация дело трудное! Я просто вспомнил эпизод, в котором Бивиса и Батхеда побили феминистки.

Friday_on_my_mind,
Надо будет посмотреть! Люблю Джереми Айронса, да и Бена Уишоу тоже, хотя в роли Себастьяна не представляю.
Я прочел треть книги, мне пока не видится между героями физической любви. Но меня поразило то, что говорит о первой любви любовница отца Себастьяна. О такой любви, которая как наваждение, одержимость человеком, даже если самой любви уже нет.

его "сестра" тоже была андроид, но не знала об этом:
Вот на это очень похоже! Мне сначала так и показалось. Они даже одеты одинаково.

URL
2014-05-07 в 16:37 

профессор секс
Все, что случилось после того, как он встал: все знакомства, события, осыпающиеся, как фреска - это сон человека, пройденный им портал.
что его "сестра" тоже была андроид, но не знала об этом: она была усовершенствованной моделью со встроенной "человеческой" памятью.
Вот на это очень похоже! Мне сначала так и показалось. Они даже одеты одинаково.

Поддерживаю!


ivor seghers, да уж! Вы совершенно правы. Тяжкое бремя, зато продуктивное!
Черт! А я понял, что такой серии и не помню. Ужасное упущение - надо посмотреть.

2014-05-08 в 00:31 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Мне было, как раз, непросто, поскольку Айронса уважаю ценю, но не люблю. Но, увидев в роли Чарльза (мне просто нравится лишний раз писать это имя) растаяла. Бена Уишоу нежно люблю в "Облачном Атласе", а в роли Себастьяна не представляю. Мне кажется, Флайт должен быть светловолосым и синеглазым... хотя, автор НИГДЕ не описывает его внешность. Я прочел треть книги, мне пока не видится между героями физической любви. Может, её там и не было, но пофантазировать можно, и тут подобные вещи не будут противоречить здравому смыслу. Могла бы быть. Насколько я помню Оксфорд тех времён и отношения между юношами... Вот, какие древние мои годы :))

2014-05-08 в 00:42 

Friday_on_my_mind
Профессор секс, Я просто вспомнила фильм "Бегущий по лезвию", когда в конце выясняется, что герой, возможно, тоже - не настоящий человек. Это есть в режиссёрской версии фильма. Меня это поразило и напугало тогда, так же, как - финал "Шестого чувства". То есть, мы не знаем, кто мы на самом деле. Когда пыталась прописать образ Дэвида, то придумала, что его сознание включили ещё до того, как он был закончен. На всякий случай, чтобы он знал своё место.
Так нравятся Ваши аватарки, что не могу не сказать!)

2014-05-08 в 00:44 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind,
Мне Бен Уишоу в "Облачном Атласе" мне показался совершенно прекрасным - особенно запомнился эпизод в фарфоровой лавке - но его там невыносимо жалко.
хотя, автор НИГДЕ не описывает его внешность.
Мне четко помнится, что он пишет в первой трети романа, что у Себастьяна были серые глаза и черные волосы - я еще удивился, что волосы черные. Надо будет поискать точную цитату.
Между героями что-то такое тонкое и эфемерное, что я просто боюсь опошлить своим прямолинейным воображением. Мне бывает трудно представить любовь в минувшие века, кажется, что она была совершенно не такая, как в наше время.
Про отношения между юношами в Оксфорде есть еще красивый фильм "Морис", в расцветках прерафаэлитов, по роману Форстера.

URL
2014-05-08 в 01:05 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Странно, что я не запомнила описание внешности Себастьяна... Напишите, если найдёте. Вы с Вашим воображением ничего опошлить не можете: для этого нужен более грубый инструмент.
Фильм "Морис" (и роман, в первую очередь) - немного о других вещах, чем "Брайдсхед". Книга Форстера - про осознание своей гомосексуальности и о борьбе за своё настоящее "я". Это была, в своё время, очень важная для меня история, чему-то меня определённо научившая.

2014-05-08 в 01:46 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind,
Фильм "Морис" (и роман, в первую очередь) - немного о других вещах, чем "Брайдсхед".
Соглашусь!
Меня очень трогает то, о чем "Брайдсхед". Это мне и в фильме "Морис" иногда виделось, хотя бы моментами и отблесками. Именно в фильме, не в романе. Особенно мне запомнился Хью Грант и его с главным героем первое невинное объятье. Роман мне было интересно читать, но трудно, т.к. не близки взгляды главного героя. С самого начала видно, что для него действительно важны социальные условности, настолько, что он готов приложить усилия, чтобы быть в обществе себе подобных "как все". И ему было трудно пересматривать свои взгляды; жалко, что столько трудностей, что не получается направить силы на что-то более радостное.

URL
2014-05-08 в 08:58 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Фильм Джеймса Айвори красивый, ничего не скажешь! В романе же много моментов социальных, религиозных: Форстер его в определённое время создавал и - с определёнными мыслями. Роман, как мне помнится, довольно ранний, а первый опыт любовных отношений с другим человеком случился в жизни Э.М.Ф. позже. То есть, он описывал свои мечты, желания, сомнения. жалко, что столько трудностей, что не получается направить силы на что-то более радостное.Это - да, но социальные условности, как Вы заметили, для большинства из этих людей были очень важны, и каждый делал свой выбор.

2014-05-08 в 17:29 

ivor seghers
заморский провинциал
Роман, как мне помнится, довольно ранний, а первый опыт любовных отношений с другим человеком случился в жизни Э.М.Ф. позже.
Потрясающе! Тогда роман кажется совсем другим. Мне-то показалось при прочтении, что роман вроде воспоминаний, а он, как черновик жизни. Очень здорово!

URL
2014-05-09 в 01:52 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Если я ничего не путаю, именно так) И жизнь Форстера, кстати, хороший пример создания гармоничных гомосексуальных отношений. Да, он пережил свои трагедии, но по большому счёту, счастливый был человек. Только, внешне себе не нравился :) А мне кажется интеллигентным и симпатичным... располагающим.читать дальше

2014-05-09 в 02:10 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, мне он кажется крайне мужественным, как любой человек, который решил носить усы. И совершенно точно - человеком из другого времени. Интересно было бы посмотреть, как он ведет себя, как общается. Я задумался, почему не нравился... Может быть, он себя мысленно по-другому представлял. Или хотел соответствовать идеалу... Надо будет почитать какие-нибудь биографические материалы.

URL
2014-05-09 в 02:28 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Думаю, что биографические материалы можно найти: это же - крупный английский писатель, только в России его мало знают (в основном - по фильмам). Почему себе не нравился, сказать могу. Считал себя хилым, не спортивным и носатым :) Доля истины в этом есть!

2014-05-09 в 02:32 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, Считал себя хилым, не спортивным и носатым
))) Да, я стал искать причину слишком глубоко. Значит, Форстер был в чем-то похож на моего любимого Вуди Аллена, но не ценил этого своеобразного очарования, эх!

URL
2014-05-09 в 02:45 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Ну, раз ему нравились мужчины (Форстеру, а не Аллену), то видимо его идеал был более хорошо сложен) Его очарование очень даже ценили. Некоторые, правда, ценили его деньги, потому что писатель был из богатой семьи. Но в итоге, он встретил полицейского, с которым жил до конца дней. Это - к слову о том, что любовь к человеку своего пола среди обывателей считается такой разнесчастной и трагической. У кого - как.

2014-05-09 в 16:46 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind,
Что касается описания внешности Себастьяна Флайта. Ваша правда, его нет!
Я прочел треть романа в электронной книжке в направлении назад и не нашел. Наверное, все дело было в том, что в самолете я то читал, то спал, и оно мне приснилось на основе двух моментов: «развевающиеся темные волосы» сестры Себастьяна были, как его волосы, а у его матери были светлые серые глаза.

Расходится преданье бликом света
И эхом тишины.
Возносятся моленья – а ответы
Кому слышны?

Его черты останутся забыты,
Как полотно,
Что разглядеть в музее в час закрытья
Нам не дано.

URL
2014-05-09 в 17:03 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, В прототипах Себастьяна Флайта числится Стивен Теннант (Вы с ним немного знакомы), так вот, скажу Вам, что это неправда. То есть, у них есть отдельные похожие черты (тонкость чувств, любовь к прекрасному). Автор не хотел раскрывать имя прототипа и назвал Стивена как "икону стиля" того времени. Но, они не были близко знакомы, и бедный Теннант мог быть, разве что, прототипом Майлза из "Мерзкой плоти".
Спасибо за стихи!

2014-05-18 в 21:14 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
У меня твои тексты вызывают какую-то совершенно необъяснимую изумительную нежность) Этот - особенно)

2014-05-19 в 01:15 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind,
бедный Теннант мог быть, разве что, прототипом Майлза из "Мерзкой плоти".
Я посмотрел фильм Bright Young Things с Макэвоем (снятый по "Мерзкой плоти"). По-моему, чудесный фильм. Но я не помню, кто там Майлз, практически уверен, что персонажа Макэвоя, Mr Chatterbox, упоминали как Саймона. Хотя мог и недослышать, конечно.

Jenny. Ien, спасибо! Этот грустный-грустный, я теперь стараюсь писать повеселее.

URL
2014-05-19 в 08:59 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Персонаж Макэвоя в фильме - Саймон Бэлкорн, виконт. Видимо, не слишком богатый и любимый родственниками человек, раз ему пришлось сотрудничать в бульварной газете. А Майлз - это худой высокий юноша, который в больнице плачет на плече главного героя, потому что он должен покинуть страну (М. Шорт в этой роли). Фильм Фрая намного мягче и романтичнее, чем произведение Ивлина Во. В книге, например, нет никакого счастливого конца.

2014-05-19 в 17:37 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, спасибо! Так вот кто там Майлз! Очень запоминающийся персонаж. По-моему, конец очень в духе всего фильма.
Я всё читаю "Возвращение в Брайдсхед", прочел 88%, впечатления пока такие (написал стих, пытаясь хоть что-нибудь понять):

читать дальше

URL
2014-05-19 в 18:16 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Благодарю за стих! Он очень в духе романа: автор же про свою юность писал. Мне нравится, где - про Оксфорд, Венецию, про отношения Чарльза с Себастьяном. А дальше... дальше герой пытается найти свет в сумраке храма (я не имею в виду, что он стал религиозным).Это можно, если очень захотеть, и обретаешь даже некоторое душевное спокойствие. Мне хотелось, чтобы он был счастлив.

2014-05-19 в 18:51 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, про Оксфорд мне тоже нравится, чудесные описания! А про отношения Чарльза с Себастьяном я ничего не понял ((( Надо будет начало перечитать.
У меня пока сложилось такое впечатление, что, если Чарльз обретет еще немного больше душевного спокойствия, он впадет в кому , и профессор Ксавье сможет вселиться в его мозг, а круто было бы. Он и так колеблется где-то на грани!

URL
2014-05-19 в 19:19 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, :))) Про Ксавье я запомню... Он тоже Чарльз. А Райдер не спокойный, он скорее подавленный.

2014-05-20 в 20:12 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind, Для такого поворота в жизни Ксавье есть два железных аргумента: "Он же мутант" и "Это же комикс".
Ну, промахнулся немного во времени и пространстве, с кем не бывает.
Я почти дочитал, и мне кажется, что у Чарльза депрессия. К сожалению, он не пытается улучшить свое положение, потому что не может заметить, что с ним что-то не в порядке. Он только чувствует смутную неудовлетворенность и как будто отделен от мира прозрачной стеной. Возможно, подавленность слишком долго длится, чтобы Чарльз помнил хорошие времена, и ему было с чем сравнивать. И окружающие люди тем более не могут это заметить, потому что, если со стороны поглядеть, это просто характер такой, и он даже чем-то соответствует английскому национальному характеру. Только художественные критики отмечают, что Райдер не проявляет в работах тот талант, который можно от него ожидать. И, если у него несмотря ни на что появляются близкие люди, вроде Джулии, они обижаются на его отстраненность. Как же это все печально!

URL
2014-05-20 в 20:48 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Райдер у Ивлина Во какой-то не своей жизнью живёт: женился на нелюбимой (не по-настоящему любимой) женщине, редко видится с детьми, пишет картины скорее по привычке... Может, ему стоило заняться чем-то другим? Стать писателем )) Война, вроде как, даёт ему смысл жизни. Но, это уж вообще никуда. А война кончится, и что делать?читать дальше

2014-05-20 в 21:44 

ivor seghers
заморский провинциал
Friday_on_my_mind,
какой-то не своей жизнью живёт
Мне тоже так показалось!
А эта его женитьба меня вообще ужаснула. Он о внешности своей жены говорит, как об обстановке ванной комнаты, "гигиенический тип красоты". При том, что он выше, при описании Брайдсхеда, упомянул, как ему не нравятся новомодные ванные. Грубых слов нет, но омерзение так и пышет со страницы! Если сам человек не распознает такие эмоции как отрицательные, то плохо с ним всё.

Я написал пост на тему (т.е. написал еще вчера, думал повесить, когда дочитаю, но решил не тянуть):
ivor-seghers.diary.ru/p197643766.htm

Прекрасная фотография, спасибо.
Мне кажется, война дает весомое оправдание для того, что Чарльз не дорожит самим собой. Он это отношение к себе вроде как пускает на благое дело, уходит на фронт, убьют, так и ладно.
Вот, такое впечатление, что Райдер не умеет ничем по-настоящему дорожить, и самим собой в частности.

URL
2014-05-20 в 22:46 

Friday_on_my_mind
ivor seghers, Спасибо за пост, почитаю! В сериале жена Чарльза хорошенькая... но ужасная: никаких человеческих отношений между ними. Фильм и мини-сериал по роману смотреть веселее, чем читать книгу, но не знаю, захочется ли это Вам. Я смотрела, потому что видела в этом некий слэшный фик (а что не показали, вообразим).

2014-07-24 в 00:41 

вау, оставлять коммент после таких интеллектуалов даже боязно. и разумеется, я не найду слов, чтобы выразить, до чего же трогает за душу ваша проза. все, на что осмелюсь, это просто банальное "спасибо". продолжайте писать, пожалуйста.

2014-07-24 в 04:05 

ivor seghers
заморский провинциал
AokiRanmaru, я стараюсь описывать персонажей, как они мне представляются, так что очень рад, если их чувства трогают душу.
В комментах мы с друзьями иногда обсуждаем книги, в основном те, которые они мне рекомендуют прочитать. В общем, не интеллектуальность как таковая, а скорее обмен впечатлениями))

URL
2014-08-20 в 13:18 

P r o w l
ivor seghers, очень нежный и теплый текст и как раз вовремя нашелся в поиске).Спасибо)).

2014-08-20 в 18:49 

ivor seghers
заморский провинциал
P r o w l, спасибо! Я рад, что понравилось.

URL
2014-08-20 в 20:07 

P r o w l
ivor seghers, " Он
существует здесь, я рядом с ним, я его
трогаю, обнимаю, значит я тоже здесь."
Вот это вот, очень верно. Все, что мы любим, рассказывает нам, что мы живем.
Этлт рассказ все вертится у меня в голове). Я закончила читать Имаджику и загрустила. Понятия не имею, как на него вышла, но очень рада).

2014-08-20 в 21:04 

ivor seghers
заморский провинциал
P r o w l, Все, что мы любим, рассказывает нам, что мы живем.
Да! Очень хорошо сказано!
А "Имаджика" на меня тоже произвела сильное впечатление, но я ее давно читал и теперь помню только яркими кусками, как из кинофильма. Баркер очень образно пишет.

URL
2014-08-20 в 22:17 

P r o w l
ivor seghers, именно!) Его образность - для моего восприятия важна визуализация сцен при прочтении, и вот с Баркером у меня все идет очень органично)). Пока искала доп материалы, напоролась на критический разбор, основным обвинением которого был тот пункт, что Баркер прописывал поступки героев нелогично. Но разве все наши поступки и тем более то, что касается магии, опираются на логику? Мне все казалось очень органичным и отнюдь не бессмысленным.

     

зарисовки из жизни воображаемых друзей

главная