Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
00:57 

ivor seghers
заморский провинциал
Мне давно не случалось писать про счастливую любовь. Причина в том, что семь лет назад у меня было счастливое взаимное чувство, которое, только успев начаться, прервалось из-за моего ошибочного действия (не буду вдаваться в подробности, все уже в прошлом). Я несколько лет переживал, теперь само воспоминание уже не болезненно, но, даже когда я просто пишу про счастливую любовь персонажа, мне делается чертовски тревожно, как будто грозит что-то ужасное. Но я надеюсь, что это постепенно пройдет.
Выложу рассказ, в который я в прошлом июне вложил свои мрачные воспоминания. Пора его выкинуть в информационное пространство, как бутылку в океан.

Забудь об этом!

Краткое содержание: О высшей мере наказания в будущем.
Бета: Jenny. Ien (оставшиеся погрешности целиком на совести автора)


*
- Чего я хочу? – с расстановкой спросил человек у своего отражения в металлизированной стенной панели. Выяснить это надо было, пока лифт не доехал до этажа назначения. Горела кнопка 22, но пассажир не отчаивался. Электричество давали с перебоями, свет мигал, и лифт спазматически дергался, угрожая застрять.

Он в инженерном корпусе. Требуется узнать, что ему здесь понадобилось. Или кто – какой инженер-конструктор. Операторам песочного щупа здесь надобится редко что, у них свое общежитие, этажи соответственно с минус третьего по минус десятый.

На нем серые брюки от рабочей формы и белая рубашка, застиранная до батистовой мягкости: собираясь по этому делу, какое бы оно ни было, он решил приодеться в древний текстиль. Он машинально дотронулся до скулы: синяк достиг максимальной цветовой насыщенности, но уже не болел: дня три, что ли, прошло. Взъерошил и так растрепанные черные волосы. След обрывался. Попробуем с другой стороны.

Олито, нежнейший городок. Домики первых колонистов, цветники, все под старину. Фестивали, гей-парады, каждый первый житель - интеллектуал. Рай всего в трехстах километрах. Близко, казалось, бы, если бы не песчаные бури. Отдельные везунчики, отправляясь в отгул, застревают на неделю, не имея возможности вернуться. Те, которым везет не настолько, не возвращаются вообще. Получить увольнительную для поездки сложно.

Поселок: серые кубы зданий, титанические автострады, вдоль них тянутся полосы прижившейся зеленой травки с круглыми желтыми цветами. Некоторым родину напоминает, лично ему нет. Интересно, это с памятью проблема, или его родина и правда не такая? Он оглядел свои руки: вокруг ногтей, а также в линии жизни и судьбы прочно въелась синеватая пыль, из-за которой каждый работник технического труда на голубой планете Олли выглядел доходягой. Зато какое зрелище, когда километры пустыни цвета индиго вспыхивают синим пламенем под первым лучом здешнего светила. А тем более, когда спокойный ультрамарин встает до неба бирюзовым смерчем… От одного воспоминания засосало под ложечкой, лифт солидарно вздрогнул.

Песок на Олли - главное богатство. Так что оператор зонда-разведчика может жить здесь в сытости и относительной прохладе. Работа простая, хотя в бурю, конечно, опасно. Как водить свою геологоразведывательную машину, он помнит всегда, как драться тоже, с остальным бывают проблемы. Свое имя, как сейчас, он, правда, забывает нечасто. А вот вспомнить, почему он здесь оказался, не удавалось еще ни разу. По программе реабилитации преступников? Возможно. Вольнонаемный? И это может быть. Ответить на это может только служба иммиграции. «Введите свой двенадцатизначный социальный код и слово-идентификатор», - повторяет автоматический голос. «Как же так, не помните слово-идентификатор? - вздохнул живой оператор, когда к нему удалось прорваться через череду цифр. – Без него я не имею права предоставлять личную информацию. Направьте запрос…»

Он нащупал в кармане продолговатую пластинку: флэшка. На ней записан запрос, который инженер обещал быстренько закинуть на корабль-маму, а то в нижнем общежитии только медленный канал. Победа! Основное вспомнил, теперь и детали всплывут. Лифт мелодично звякнул, тоже как будто радуясь. Коридор был похож на гостиничный, номер апартаментов 2201. Он постучал в серую дверь.

- Привет. Я Винс, помнишь? - Он тряхнул руку, хозяин комнаты ее поспешно отдернул и отошел искать что-то на столе. Имя не вспоминалось, спрашивать было глупо.

- У тебя что, тоже кондер не пашет? – спросил он вместо этого, непринужденно войдя. - Жарче, чем в коридоре. А, он же у тебя на 28 градусах.
- Не трогай! Я только что выставил, - вскинул тот голову. На полу посреди комнаты валялась расстегнутая сумка с вещами.
- Недавно прилетел?
- Позавчера. Ты вчера уже спрашивал.
- Так ты что, акклиматизироваться пытаешься? – щелкнул Винсент по датчику температуры. - Зря, кстати…
- Нет, - конструктор (или инженер?) выпрямился. - Просто мне нравится, когда тепло, - угрюмо пояснил он и пнул сумку ногой.

Винс пожал плечами и расстегнул рубашку. Хозяин комнаты сжал челюсти, аж желваки обозначились. Глаза у него были карие, почти черные, короткие волосы высветлены добела. В лицо его Винсент не помнил абсолютно. Но что-то вчера произошло, не иначе.
Без веских причин Винсент наряжаться бы не стал. Он прислушался к своим ощущениям. Непростое что-то случилось. Поцеловались по подначке девушек, этому красавцу понравилось, и он теперь нервничает? Это Винс как раз мог себе представить. Но именно что представить, а не вспомнить. А может, синяк это его рук дело, а потом они помирились… или не помирились?

Винсент протянул флэшку.
- Спасибо, что согласился отослать. Сбрось файл, адрес там уже указан.
Ему показалось, что он уже говорил эти слова. Может быть, дежа вю, как обычно, ничего не значит. Но что если он не в первый раз пытается выяснить, что у него в личном деле? По крылу носа вниз пополз ручеек пота.

- У вас в баре вся станция собирается? – спросил парень, оторвавшись от экрана
Ну вот, что-то насчет вчерашнего проясняется.
- Нет, только вольнонаемные. У постоянных жителей здесь свои развлечения.
- И какие же?
- Богослужения, театр, оркестр любительский.
Гость станции присвистнул.
- То есть они не по пьянкам и дракам.
- Да здесь все дохнуть боятся, чтоб не вылететь.
- А ты, значит, вольнонаемный.
- Э… Похоже на то.
- Ты сам не знаешь?
Винс, не спрашивая разрешения, взял лежащий на столе следитель. До чего же Дорна всегда раздражала эта его манера!
- Он статус считывает?
Дорн отобрал у него прибор, внутренне кипя, но молча. Он не знал, считывает ли следитель статус, еще не разобрался. Ему совершенно не хотелось тратить время на то, чтобы разбираться.

Имя Дорна мелькало только в официальных документах, он предпочитал пользоваться фамилией.

*
Дорн задумался.
То, что в его жизни мелькнуло четыре года назад, как неприятный и поспешно забытый эпизод, в жизни Эйдженкорта все еще длится.
И – вот парадокс! – вспомнить об этом сам Дорн может, хоть и с досадой, а Эйдженкорт – нет, физиологически не может. Благодаря блестящей победе человечества над электричеством головного мозга.
Он не жалел Винса. Дорн был человек жесткий, ненужного милосердия к себе и другим не допускал. Его назначили на Олли для экономического расследования. Это было его первое задание такого масштаба. Он занимался экономикой, специализировался на пенитенциарных системах..
Направили его на Олли, потому что освоение этой планеты вольными переселенцами планировалось приостановить. В переходный период имелись богатые возможности
исказить отчетность, слинять с государственной выручкой и спрятать концы в воду. И нужен был человек, которому хватит упорства и свежих сил, чтобы этого не допустить.
Сразу по прилете - накануне вечером - Дорн получил набор карточек допуска, полагавшихся аудитору, и коммуникатор-следитель. Коммуникатор мог разыскать человека по личному коду во всем поселке.
Пробуя новую игрушку, Дорн набрал первое имя, которое всегда приходило ему на ум – нет, конечно нет. Нет его здесь. И ничего кроме сеанса связи раз в неделю ему не светит.
Да и на Земле он видел Кристофера чаще по ту сторону монитора, чем воочию.
Криво усмехнулся, он напечатал «Винсент Эйдженкорт» - и застыл. Только набрав эту комбинацию букв, он сразу вспомнил, что связывало это имя с Олли. Винсента ведь послали сюда с Земли, после процесса. Дорн поморщился. Да нет, наверняка отслужил минимальный контрактный срок и не стал задерживаться.

Связь установлена: Винсент Эйдженкорт, – появилась надпись.
На плане, в дальнем западном крыле, загорелась зеленая точка.
Дорн бросил следитель на койку, как будто обжегся. Или как будто Винсент с другой стороны мог почувствовать пинг.

Почему он вообще набрал это имя? Оно ведь упокоилось в затерянном уголке памяти, среди других досадных ошибок. Абсурд, вот уж действительно. Что он тогда изучал, Винс? Влияния Беккета на Камю? Камю на Беккета? Трудно как-то поверить, что Винс не растворился вместе с воспоминаниями, а где-то живет. И на него даже можно посмотреть. Издали.

Лифт – секунды почти-невесомости. Коридоры с бегущей дорожкой, указателями, номерами блоков.
Запах скверного кофе; желтые стены, неуместно яркое освещение.
Зал кафетерия - да уж конечно не бара - вдруг напомнил университетскую столовую. Он беспокойно оглянулся по сторонам словно ожидал увидеть Винса в углу, беседующего с собой двадцатидвухлетним. Покрутил головой, сел за крайний столик, огляделся уже спокойно. Здесь публика была явно постарше. Развлекалась она, по-видимому, караоке. На возвышение наподобие эстрады томно пела девушка, светловолосая, стриженая. Она эксплуатировала тему «больно с тобой, но как больно без тебя». Раздражала и затертость штампа, и то, что на публику выносились настолько важные вещи - песня, может, первоначально и неплохая, но все равно, такие надо запретить.
Начало драки Дорн как-то прозевал. Только что все было мирно и даже меланхолично – и вот глядь, уже кто-то у сцены друг друга мутузит. Он бросился вперед, разнял дерущихся, от души вкатив обоим. Когда кулак его во второй раз летел к цели, он увидел, что перед ним Винсент - тот успел увернуться, и ему досталось по касательной.
Другой участник заварушки поднялся с пола.
- Пошли, - потащил его кто-то. – Еще штрафа не хватало.
Не желая связываться, работяга поддался на уговоры с готовностью.
А Винсент никуда не ушел.
Дорну даже показалось в первый момент, что Винс его узнал, хотя понятно было, что это невозможно.

Винсент, бледный и взъерошенный, выглядел все так же нездорово, но уже не как интеллектуал беспорядочной духовной жизни, а как шахтер. Его нынешняя работа и есть профессия, самая близкая к шахтеру на сегодняшний день. Бордовое пятно на скуле еще добавляло пролетарского колорита.
- Я Винс. Рад знакомству, спаситель, - сказал он, все больше напоминая себя университетского, и пожал Дорну руку. Ощущение было такое знакомое, то есть не забытое, что Дорн опешил. – Пиво будешь? – не дожидаясь ответа, он сунул карту в автомат. – Черт, не признает меня сегодня техника. Считывает базовое обеспечение, как у зэка. Ну да, прямо мое везение. На третьем южном блоке защиту пробило, а там базы данных хранятся.
- И когда пробило?
- Да вчера с утра объявили.
Ага. Похоже, здесь к прибытию ревизора активно приготовились.
- Ну так в центр запрос отправь, - посоветовал Дорн, в благодарность за информацию.
- Отправлю, когда в общаге связь починят.
- Хочешь, пошли от меня, - брякнул Дорн.
Дорн не занимался благотворительностью и не одобрял ее. Но в этот раз предложение помощи было, пожалуй, оправдано. Раз он работает в экономической системе, то в какой-то мере несет ответственность за ее неполадки.

*
В номере, тщательно чистя зубы, Дорн вспоминал их с Винсом последнюю встречу на Земле.
Немудрено было вспомнить – это был единственный судебный процесс, в котором он участвовал.

Дорн поддерживал с людьми глубокие значимые отношения, поэтому его не на многих хватало. Утомительных особей он из круга знакомств выкидывал.
Если они сопротивлялись – тем более.
Сопротивлялись - значит, замышляли нехорошее.
Так, как Эйдженкорт, не сопротивлялся никто.

Засыпать письмами. Выслеживать на улице. Подстерегать у дома.
Влезать в окно третьего этажа.
Если бы Дорн знал заранее, на что Винсент способен… Но он и предполагать не мог – это было несовместимо с его представлением о человеческом достоинстве.
Больше бить Винсента Дорн не собирался. Ему было страшно вляпаться, как в смоляное чучелко… прилипнуть. Ну нет. Он близко не подошел.
Увидев его, он резко свернул; пришел обратно в сопровождении служителя порядка; составили протокол. Когда несанкционированное сближение повторилось, подал в суд.

Дорну было совершенно неинтересно, о чем еще Винс собирается его умолять и что обещать. Все, что ему от него было надо – чтобы на глаза не попадался. Дорн подумал, что судебный запрет на преследование охладит его пыл. За нарушение в таких случаях назначался штраф, за повторное - перемещение на планету уровнем ниже. Но плохо он знал Винсента.
Первоначально Дорн был настроен почти мирно – ну, насколько можно быть мирно настроенным, если за тобой гоняется с предложениями общения человек, тебя разочаровавший.
В том, что произошло потом, виноват был только Эйдженкорт. Человек с напрочь отсутствующими тормозами.
Пожалуй, еще социально ориентированные реформы правосудия.

На суде Винсент говорил.
Дорн прикрыл лицо ладонью и сидел так.

- …Приобщусь к физическому труду, стану более мужественным…
- Да уж, это тебе не помешает! (Дорн)
- А по-моему, есть потенциал, - благодушно вставляет пожилой арбитр.
Остальные арбитры синхронно машут на него руками, он всем надоел со своим старческим оптимизмом.
- Дело не о разводе, а о навязчивом вторжении в личное пространство. Не путайте критерии.
- Я тебя даже на улице не узнаю! Это ведь то, что тебе надо!.. Да, я боюсь убить истца, - напористо и убедительно говорит Винсент. - Могут пострадать и другие люди, - прищурился умелый шантажист.

Лишение памяти и ссылка – слишком суровая мера пресечения преследований, если их объекту этих преследований ничего не грозит, и преступник только домогается его внимания. Но если эту меру предлагает сам преступник, пенитенциарная система готова пойти ему навстречу.

- Социальная эффективность решения, предложенного ответчиком, 110%. Быть по сему. Благодарю за гражданскую сознательность, господин… Эйдженкорт.
Французская фамилия пала жертвой языковой унификации. Винсенту не хватало принципиальности отстаивать ее первозданное звучание. Принципиальность – это было вообще не его.

Сейчас Винсент, общаясь с Дорном, не знал, кто он такой.
И от этого Дорну казалось, что он наблюдает за Винсом исподтишка.
Логично поговорить о здешней жизни с тем, кто имеет о ней представление. Винс здесь живет сколько, уже пять лет. Он не знает, что Дорн проверяющий, и вряд ли станет искажать информацию. Он вообще не имеет представления, кто такой Дорн. Он открытый, общительный, чтобы Винс да отказался потрепаться?

- …Да и сколько я здесь в поселке. Считай сутки работаю, сутки сплю. Времени нет на общение.
- Вот прямо никого знакомых? Ты здесь сколько уже?
Винс опять проигнорировал вопрос.
- Люди по природе своей эмоциональные вампиры. Если на тебе вот такущими буквами написано «мне нечего вам дать», они проходят мимо.
Дорн подивился, как верно подмечено. Если бы еще все проходили мимо, а то некоторые норовят не поверить, крутятся рядом, зарясь на то, что никто им отдавать не собирается… Впрочем нет, Винс уже не зарится, проехали.

«Он мог бы стать сейчас другим, - думал Дорн. – Мы оба могли сейчас быть другими». Мысли были ему противны – по правде-то, он был убежден, что каждый получает именно то, чего заслуживает, и большего недостоин – но неотвязны.
Он даже стал представлять себе это – образы лезли в голову, назойливо, опять неотвязно.
Винс получает загадочным образом очередной грант, постоянное преподавательское место, остается на земле, спорит в барах, снимает девушек.
Веселится и радуется жизни.
Да он и сейчас веселится и радуется – он избавлен от этих интеллигентски-слюнявых раздумий «что было бы, если бы»!
По виску поползла холодная капля.
Дорн скрипнул зубами и вырвался из вязкого полусна. Резко сел на кровати, едва успев прогнать еще более отвратительную мысль: другим мог бы быть теперь и он сам.

*
Утро. Винсент не загадывает вперед. Он не помнит, когда он перестал загадывать вперед, но сейчас это факт. Будущее состоит из настоящего плюс еще что-то, но у него этого чего-то нет, и поэтому будущее состоит просто из коридора, кессона, гаража, Краба, автострады. Его будущее - песок, который нужен в далеких краях. Может быть, его добавляют в железобетон для прочности, может, делают из него лекарство от рака.
Он занимается однозначно нужным делом, должно быть, поэтому сюда и прилетел, никакой другой причины он сейчас не может себе представить.
Кофе пах жженой тряпкой и на вкус был горьким, без оттенков.
На цвет – как глаза у этого инженера, как же его зовут-то, господи. Или не инженера.
Винсент отхлебнул еще. С пересоленным омлетом и кетчупом не так плохо.
С чаем же надо подождать, когда придет ответ про социальный номер. Все равно ближайший зеленый чай находится в Олито. И стоит как винтажный костюм на родине, только здесь винтаж ему без надобности, винтаж здесь не оценят, и он выбирает чай.

Он выехал за шлагбаум и направил Краба в открытую пустыню. Одним глазом он глядел на песок – столкнуться впереди было не с чем – другим читал Юнга. Юнг был похож на сон – совсем почти выныривало что-то кристально-ясное и невероятно значительное, и снова исчезало в мутной глубине. Его можно было читать годами – он не мог вспомнить, когда начал.

- Тебе не кажется, что мы встречались раньше? – опять шаг к краю обрыва, но отступить можно в любой момент.
Выражение лица у Винса сделалось странное, растроганное что ли… Нет, он просто пытался не заржать.
- Даже не знаю, - протянул он.
Великолепно! Теперь он считает, что Дорн в него втюрился. Если бы он знал,
насколько все наоборот.

*
С Винсом было легко.
Это было незнакомое ощущение.
Иногда Дорну казалось, что это пропуск в какую-то другую жизнь, где он сам будет чувствовать по-новому. Выяснилось, что легкость – обман ощущений.
Что это Дорн настоящий, и видит он жизнь по-настоящему. Все остальное – иллюзии и морок, пнешь ногой – и развеется по ветру, как трухлявый круглый гриб.

Когда они с Винсентом целовались, ему казалось, что он летит в теплом облаке любви и принятия, что все всегда будет хорошо. На это и попался. Идиот. Сейчас обидно вспоминать об этом, какая это была примитивная разводка.
Досаднее всего то, что он поддался на «всегда, только ты», как какая-нибудь старшеклассница. Он был зол на Винса за то, что эти моменты оказались всего лишь примитивной разводкой. За то, что он лишил его этих воспоминаний, очернил их, превратил во что-то случайное и нечистоплотное.
Дорн смотрел на свои чувства с отстраненной иронией, которая переродилась не в гнев, а в холодное презрение.

Эти воспоминания больше ничем не грозили. Они физически не могли больше ничем грозить, потому что не были разделены, потому что Винсент подумать не мог о том, чтобы ими воспользоваться, чтобы надавить на него. Воспоминания были очищены от всего наносного – и Дорн нелогично еще сильнее почувствовал себя обкраденным.
…Как будто Винсент пожертвовал собой, чтобы их очистить. Нет, нет, такие мысли далеко могут завести.

Нет, конечно, таких сильных чувств он не испытывал. И что только в голову лезет, подумал Дорн.
В действительности, эта интрижка между ними была настолько незначима, что они могли бы остаться приятелями. Если бы Винс не вздумал его преследовать.

*
Работа у Дорна шла своим чередом.
У Винса, наверное, тоже. Ни одного звонка, ни попытки его, Дорна, разыскать.
Невероятно. Вот уже неделя прошла, а он не появляется. Не приходит, не пишет, благодать-то какая, сообщений. Хотя, может, он на этой своей вахте очередной. Дорн проверил. Нет. Он в общежитии.

Стены бежевые, зеленые, серые. В голубой здесь помещения не красят. «Пенал» с койкой и потолком таким низким, что Дорн рефлекторно нагнул голову, входя. Если его собственные апартаменты были похожи на номер в средней руки гостинице, жилье Винсента скорее напоминало камеру-одиночку.
Винсент валяется на койке, маясь от жары (так, во всяком случае, предполагает Дорн, для которого здесь приятно тепло). Количество кондиционеров в каждом корпусе стандартное, а жильцов здесь больше, чем в административном.
На полу у кровати стоял полупрозрачный пластиковый контейнер с разноцветными бумажками, словно для ярмарочного попугая-гадалки.
- Привет, - вскинул взгляд Винс, - Я как раз думал пойти поотжиматься от пола. А тут ты. Конечно, придется отложить.
Дорн пристально разглядывал бумажки. Он помнил некоторые стихи Винсента – странные, говорящие о несерьезном отношении автора ко всему вообще. Помнил, что несколько стихов, написанных Винсентом для него, были откровенно слабыми.

Винсент смотрел на него вопросительно. Как если бы понятия не имел, кто он. Так оно, наверно, и было.

- Привет… Прости, на имена память ужасная.
- И не только на имена.
Винсент вскочил.
- Хочешь меня довести? Я бы на твоем месте не рисковал. Я за убийство сижу или за терроризм. Точнее не скажу, мера наказания не позволяет.
- Ты вольнонаемный, - сказал Дорн. – Я тебе на прошлой неделе запрос отсылал. Тебе уже новую карту должны были выдать.

- Да? А вот служба учета населения так не считает. Время на то, чтобы проявить себя с хорошей стороны и перевестись на облегченный режим, у меня было. Я такой сравнительно мирный, потому что у меня нет доступа к воспоминаниям о прежней преступной деятельности. Из-за мелочевки государство не стало бы тратиться на операцию. Спасибо за заботу. Но я вряд ли узнаю результат запроса. Судя по тому, что про запрос я вообще не помню, у меня вживлен чип с избирательным подавлением памяти. Он, похоже, срабатывает, когда я пытаюсь узнать про то, на каких условиях я здесь вообще. То есть можно предположить, что я был террористом или серийным убийцей. Но правда ли это, я не узнаю.
- Когда ты был осужден, эта мера пресечения была новой. Тогда чипы отлаживать не умели.
- Возможно, убийство. Возможно, с отягчающими. Но я полагаю, что это убийство было крайне важным для меня поступком. Буквально – я совершил то, что на роду написано. То есть я действительно считал, что идея важнее этой подорванной школы, или что там было. Раз уж вместе с памятью о нем весь смысл жизни испарился. И поэтому наверно имеет смысл изолировать меня от общества. Поэтому все закономерно.
- Да почему ты считаешь, что это убийство?
- Информацию с этой мерой пресечения не сообщают. То есть фактически я на том же режиме, что и все невыездные.
- Не может быть. Классификация в соцобеспечении не по мере наказания, а по составу преступления.
- Состав преступления зашифрован и засекречен во избежание негуманного обращения с заключенными. И самосуда. Терроризм – это еще более или менее доблестно, а если я насиловал женщин и детей? Или ел?

Дорн взял читалку, посмотрел раскрытый файл.
- Это Карл-Густав Юнг, - пояснил Винсент. – Я скачал на днях в библиотеке, довольно тяжело читается.
«Ты по нему диплом защищал», - вспомнил Дорн. «Это было последнее, что мы праздновали».

*
- Услуга за услугу, - сказал Дорн.
- На экскурсию хочешь? – по своему понял Винс.
И Дорн сдал назад, снова отступил, или отложил на потом. Он не решил еще.
Как безопасна эта игра. Как необременительна. Словно блинчики пускать по глади озера – сколько бы раз камень ни подпрыгнул, все равно все круги сгладятся, пропадут.
Да и от экскурсии не отказываться же. Как так, быть на планете и не выйти из-под купола.
- Ага.
- Можно. Но если хочется туризма, сгоняй лучше в Олито. Там настоящие растения – не пожалеешь!
- Настоящие растения?
- С Земли.

*
Кто бы сказал Винсу в университете, что он будет работать с техникой, он бы со смеху помер. Тем более – если бы узнал, что он продолжит славное дело золотоискателей.
При монументальных размерах вездехода кабина настолько тесная, что Дорн почувствовал себя неуютно.
- И это все? – Дорн обвел ее выразительным взглядом.
- В кузове склад, кислород туда не подается… Не боись, я о пустыне знаю все. То есть, все, что о ней знать нужно. А это, скажу тебе по секрету, негусто.
На горизонте, там, где сизые пески сходились с белым небом, разгоралось голубое сияние. Оно выросло в тонкую вертикальную стрелу.
- Тебе повезло. В некотором роде. Такое нигде, кроме как за куполом, не увидишь. Песчаная буря. Ты не геолог? Я все забываю.
- Экономист-ревизор.
- Буря перемешивает песок. После нее проще нащупать жилку, радиус поиска сужается. Жалко, что выработанные пески не отличаются по цвету.
Окна заволокли синие вихри.
- И что теперь, придется закапываться?
- Не волнуйся, она нас сама закопает.
- Да что ты меня успокаиваешь? – огрызнулся Дорн.
- Сейчас безопасней под песком пересидеть, а то снова засыплет или унесет вообще. Когда буря утихнет, откопаемся.
- А как же кислород? – севшим голосом спросил Дорн.
- Все нормально, хватит.
Становилось все жарче – даже для Дорна. Дорн подумал, что этот воздух побывал в системе рециркуляции. А до того – в легких Винса.
- Все-таки достал меня, да? Добился своего? Мы одни в целом мире, я никуда не денусь?
Винс глядел на него, как тогда. Как тогда, его лицо было совершенно мокрое – то лето очень жаркое было, и застыло от ужаса.
«Он вспомнил!» - подумал Дорн, мгновенно приходя в сознание. Возможно, такое чувствует самоубийца, шагнув за карниз – все, бесповоротно.
Интересно, это ли чувствовал Винсент при уколе?
Да, на лице Винсента страх, но не такой как раньше. Страх, - сообразил пришедший в себя Дорн, получить второй фингал от впавшего в истерику землянина.
Однако ровно в тот момент, когда он это осознал, рука Винса метнулась вперед, и тихонечко щелкнул шокер. Боль была несоразмерна с деликатностью звука.

- Уже можешь дышать глубже, - тепло посоветовал Винсент. Я новый баллон поставил тут, пока ты был в отключке. Мы у самого хаба выкопались, повезло. У тебя кислородное голодание было.
Дорн потрогал шею: больно.
- Что, и это - кислородное голодание?
- А если бы не это, мы может вообще бы не выкопались. Если бы это ты меня вырубил, а потом очнулся и понял, что ни хрена не умеешь крабом управлять. Сходи к врачу, пусть проверит, нет ли последствий.

*
Странно, почему Винсент так спокоен? Все-таки он чуть не задушил его на вчерашней чертовой экскурсии. Да и об ожоге шокером может доложить.

Или… Каждый раз, когда он видит его лицо, автоматически вылетает некая пробка в мозгу, и воспоминания сливаются, как вода, снова оставляя пустоту…
Было бы логично, учитывая, кого приговаривают к такой мере пресечения.

Вечная стопроцентная гарантия того, что он не будет преследовать Дорна. Что бы он ни сделал. Дорн сжал кулаки.
И Дорн может делать все, что угодно.
Он бы поклялся, что Винсент нарочно это задумал. Если бы не очевидность того, что не сможет над этим самодовольно улыбнуться.

Дорн четко помнил, почему подал в суд: у него не было выбора.
Он не мог взять и просто дать Винсенту в морду – до отвращения боялся влипнуть, как в смоляное чучелко.
Но и выходить из дома и оглядываться по сторонам каждый раз, и словно краем слуха слышать «я здесь. я здесь» - так и крыша могла поехать.

Такое впечатление, что он меня знает. А я его не могу вспомнить. Осторожно. Такое вроде бы не в первый раз, - подумал Винсент.

Дорн оттянул ворот. Винс шагнул поближе, рассмотреть, но не коснулся.
- Это электрошокером, как я понимаю, - проговорил он ровным голосом.
На лице его, как всегда бледном, выступил пот, капля скатилась вниз, по лбу, переносице и крылу носа, как будто он медленно таял. Он всегда плохо переносил жару. Дорн опять вспомнил то лето. Как Винс смотрел ему вслед, слизывая кровь с разбитой губы.

Дорн подумал, что, наверно, изменился в лице - взгляд бледных глаз Винсента стал еще более внимательным.

Если он поддастся соблазну – никто не узнает. Даже у самого Винса это на следующий же день пропадет из памяти. Как и раньше – с Винсом тянет поддаться соблазну, притяжение энтропии, распада, безволия. Как раньше? Да ничего теперь не как раньше. У него еще есть возможность это проверить.
…Это-то ладно.
Но труднее противостоять тому, что подзуживает: «А вдруг он вспомнит?» И как же бесит эта навязчивая мысль.

- Дорн, - сунул он Винсу руку, чтобы разом покончить с поднадоевшей за эти дни церемонией представления.
- Это имя или фамилия? Или функция?
- Это неважно.
- Не горячись, я просто разговор поддерживаю. Эйдженкорт.

*
Все встречи с ним изглаживаются у Винсента в памяти. Он одним своим появлением стирает куски жизни. Винсент достоин этого? Безусловно. Это было его решение.
Это достаточная месть за то, что произошло? Нет.
Он, Дорн, в безопасности от каких-либо домогательств? Вне всякого сомнения. Сам он может делать все что угодно; и месть придумать подходящую, не торопясь.
О боже, он не хочет иметь дела с этим человеком. Не хочет. Не хочет.
Но тот ли это самый Винсент Эйдженкорт, с которым он расстался?

- И о чем разговаривали?
- О том, что занятия искусством служат развитию нравственности. Серьезно. Человек хочет, чтобы ему вернули право свободного передвижения, собирает положительные рекомендации. Готовится к собеседованию. Да почти все здешние так.
- А как с этим вяжутся драки с кастетами в барах?
- Это развлечение для вольнонаемных работников: прилетел, подрался, улетел.
- Ага, и ты тоже?..
- Нет. Просто мне на смягчение меры наказания рассчитывать нечего.
- Это почему?
- Если я и правда взорвал этот школьный аэробус…
- Да что ты так к этим детям привязался? – заорал Дорн.
- Ищу правдоподобную версию. Ну, что бы это ни было, только это и было настоящее. Я вложил в свою цель, какой бы дурацкой она ни была, слишком много себя. И теперь, когда я от нее отрезан, не могу получить вклад обратно.
(«Да получи ты, подавись, - думал Дорн, - вложил много себя, просто слезы какие-то…»)
- Ты придумываешь себе преступление пограндиознее, врешь, как всегда, когда на самом деле… - Дорн осекся. Он подумал, что сделанное Винсом подло, мелко, а главное заурядно. И настоящее его преступление – то, что он решил, что это заслуживает именно такого возмездия.
Потерять все, чтобы иметь возможность возвеличивать свое неизвестное прошлое. Окончательно спрятать голову в песок.

Командировка Дорна подходила к концу. Отмашки маятника стали резче. Не решится сейчас – потом возможности не будет.
- Соскучился небось по Земле? - спросил Винс.
- Ага, - зло ответил Дорн. – Там настоящие растения.
- Ну вот, достучались они таки до твоего сердца.

Дорн не мог заснуть. На одной планете с Винсом ему было тесно, душно, в общем, небезопасно. В полудреме мысли крутились все время вокруг него, и это бесило все сильнее.

*
На этот раз Дорн поцеловал его. Ощущение было странное, возможно, более острое, чем раньше, потому что Винс не ответил.
(Никаких оснований для стеснения у Дорна не было: сейчас он выйдет из комнаты, и инцидент автоматически исчерпается – завтра Винсент ни о чем не вспомнит. И если бы мог вспомнить, рад был бы до небес… Его снова передернуло).
- Сложный ты человек, Дорн.
- А ты значит без комплексов.
- Я - без, - не обидно, медленно отстранился Винсент. – Но по тебе сразу видно, что ты не такой.

А ведь Винс не заинтересовался. Что, в то лето, звезды просто встали в уникальную позицию? И Винсент, когда цеплялся за него и производил впечатление все более опасного помешанного, просто пытался это лето удержать, и ничего больше, ничего такого… удержать это лето он бы и сам не отказался. И он, Дорн, не студент уже, а ревизор, не хочет ли в это лето вернуться? Не хочет ли воскресить его, погребенное под могильной плитой блокирующего чипа где-то в микроскопическом участке коры Винсентова мозга?

Винс деградировал. Отупел. Не тот уже человек, с которым Дорн разговаривал целыми ночами, когда они еще только познакомились, и Дорн не разглядел еще его истинную суть.

Выбросить воспоминания о счастливом времени, обратить в ничто.
Дорн ведь то же самое сделал.
И только теперь, когда он оказался единственным их хранителем – он увидел их ценность.

Вдруг он подумал, что в желании Винса быть с ним не было ничего жалкого и недостойного. От этого понимания нельзя было отделаться – так, увидев на картинке два профиля, больше не сможешь видеть только одну вазу.

Маятник качнулся коротко, в последний раз.
- Я тебя знал. До твоей амнезии мы общались.

Винсент взял его за руку.
Дорн задохнулся: вспомнил? Помнил все время, и только голову морочил?
Винсент улыбнулся ободряюще и тихо попросил:
- Расскажи.


@темы: слэш, дорогой дневник, txt

URL
Комментарии
2014-06-22 в 00:41 

Friday_on_my_mind
Спасибо! Печальная история. А почему Вы не писали о счастливой любви? "Законы Мерфи" - это о счастливой любви: герои не вместе, но есть что-то необъяснимое и неподвластное рассудку, что их объединяет... У многих и этого нет. Или, "Фрэнсис" - тоже о счастливой, в итоге (потому что, герой со своей зависимостью справится, скорее всего). То есть, эти истории не безоблачные, но счастливые.

2014-06-22 в 01:47 

ivor seghers
заморский провинциал
"Законы Мерфи" - это о счастливой любви Или, "Фрэнсис" - тоже о счастливой, в итоге
Да, мне тоже так кажется - что в обоих рассказах любовь счастливая, но не безоблачная. Я скорее это хотел сказать, спасибо за точное выражение. Обе истории любви видятся мне в довольно мягком свете, без слепящего сияния идеального чувства. Даже в самые безмятежные моменты на солнце набегают какие-то тучки. Нет полной эйфории, и нет сменяющего ее отчаяния.

URL
2014-06-22 в 09:40 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
Еще не читал, но уже могу взять на редактуру)

2014-06-22 в 16:54 

ivor seghers
заморский провинциал
Jenny. Ien, спасибо огромное! Было бы здорово.

URL
2014-06-26 в 13:01 

Сильная штука. Странное впечатление осталось, сейчас даже сложно сформулировать, какое именно.
Но пишешь ты как всегда прекрасно)


Вот тут, кажись, кусочек предложения пропустил:
- Привет, - вскинул взгляд Винс, - Я как раз думал пойти поотжиматься от пола. А тут ты. Конечно, придется отложить. Дорн пристально разглядывал бумажки. На них виднелись какие-то записи, но
завороженно смотрел на бумажки. Он помнил некоторые стихи Винсента – странные, говорящие о несерьезном отношении автора ко всему вообще. Помнил, что несколько стихов, написанных Винсентом для него, были откровенно слабыми.

2014-06-26 в 15:43 

ivor seghers
заморский провинциал
tydysch, спасибо!
Особенно спасибо за то, что заметил, это я лишний кусочек не стер.

URL
2014-06-27 в 21:01 

left-handed
это риторический ответ, не требующий вопроса
ivor seghers, боже, как жутко мне было это читать! Что-то противно скрипуче сжималось внутри.
Просто, стирание воспоминаний - мой сильнейший сквик.
Хорошо еще, характеры были почти не прописаны, поэтому сопереживание получилось не сильным.
Зато атмосфера пробирает.

2014-06-27 в 21:12 

ivor seghers
заморский провинциал
left-handed,
стирание воспоминаний - мой сильнейший сквик.
Мне жаль, если сквикнуло. Наверное, надо было предупреждение написать, я не подумал.
Рассказ ни капли не радостный, стирание воспоминаний - плохой способ выжить, но иногда, если боль нестерпима, он кажется единственно возможным. Хорошо, что в нашей реальности так не бывает!

URL
2014-06-28 в 00:12 

left-handed
это риторический ответ, не требующий вопроса
Наверное, надо было предупреждение написать, я не подумал.
:) Ну, что вы! Мало ли кого от чего сквикает.

стирание воспоминаний - плохой способ выжить,
Скорее, хороший способ умереть.

2014-06-28 в 00:58 

ivor seghers
заморский провинциал
Скорее, хороший способ умереть.
Мне кажется, это как частичное самоубийство. Лучше, чем полное, но все равно плохо.

URL
2014-06-29 в 13:26 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
А я тебе редактуру сделала) Только как ее теперь выслать?))) В смысле, она в ворде)

2014-06-29 в 16:55 

ivor seghers
заморский провинциал
Jenny. Ien, ой, потрясающе! Можно на e-mail - lin.sever@gmail.com

URL
2014-06-30 в 18:18 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
Выслала)

2014-06-30 в 18:25 

ivor seghers
заморский провинциал
Jenny. Ien, спасибо огромное!
*скачал файл, заглянул в сопроводительную записку, где "потыкала в логику" *
С логикой у меня, кстати, частые провалы, потому что я воспринимаю жизнь как нечто нелогичное. Не далее как вчера имел беседу с человеком, который считал, что логика обязательна всегда и везде, и я обозначил свою позицию как "логика для человека, а не человек для логики".

URL
2014-06-30 в 18:40 

ivor seghers
заморский провинциал
Jenny. Ien, я готов оказать ответную услугу как бета-ридер! Только скажи.

URL
2014-06-30 в 19:52 

ivor seghers
заморский провинциал
Jenny. Ien, прочитал и заменил текст в посте на отредактированную версию. Спасибо, по-моему, отлично получилось!
В паре случаев я оставил, как было, но по-моему, там не грубые ошибки, а расхождения на уровне вкуса.

URL
2014-07-02 в 19:09 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
Уруру!!)
Да, ты мою правку в принципе воспринимай во многом как вкусовщину и смело игнорируй, если твой вариант нравится тебе больше))
С логикой у меня тоже зачастую провалы, но я стараюсь это корректировать изо всех сил))

2014-07-24 в 00:09 

читать вас одно большое удовольствие. спасибо :yes:

2014-07-24 в 00:13 

ivor seghers
заморский провинциал
AokiRanmaru, спасибо! Я рад, что Вам нравится.

URL
   

зарисовки из жизни воображаемых друзей

главная