Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
04:04 

ivor seghers
заморский провинциал
Слэш по фильму "Прометей"
Название:Псалом Давида
Персонажи: Фассбендер в роли Дэвида + Макэвой в роли оригинального персонажа
Рейтинг: NC-17
Бета: Jenny. Ien, спасибо!
Краткое содержание: Никто не знает, что чувствуют андроиды.

*читать дальше

Продолжение в комментариях

@темы: слэш, мое, XXFM

URL
Комментарии
2015-04-05 в 04:06 

ivor seghers
заморский провинциал
*
Джеймс разговаривает с другом молодости. Конечно, всего-навсего по видеосвязи.

- Не понимаю, чего ты на них зациклился. Андроиды всего лишь курьез, что человечество встретило на своем пути к бессмертию. Ты должен заниматься микробиологией, а не терять время на подсобную техническую работу. Как слить искусственную жизнь с настоящей? Вот какая проблема стоит перед человечеством... Закрой рот и слушай, Джеймс. Меня твое католическое красноречие все равно не прошибет.
Человечеству нужны новые силы, чтобы противостоять опасностям, которые посыплются на него из порталов. И эти силы - не андроиды, а скрытые возможности самого человека.
- Я ремонтировал андроида, который не смог противостоять опасностям, - осторожно ответил Джеймс.
- Я в курсе. Мы решили выключить из системы навигации весь тот сектор пока, чтоб не париться. Но это сколько мощностей...
- Не надо про сектора, Бак, у меня нет такого допуска по секретности.
- Ну да конечно, головой-то в песок! Так конечно удобнее! Золотой же мозг у тебя, а на что ты его тратишь. Ты, блин, Джейми, живешь так, как будто ты уже бессмертный. Совсем в свои куклы заигрался. У тебя есть обязанности перед человечеством, Джеймс Макмиллан!

Бак Форман, ранее просто глава корпорации Homo Ludens, поднялся – как он сам любил говорить в своих речах о предназначении человека – на эволюционно новую ступень. Бак недавно вошел в общеземное правительство, сформированное путем референдума. Свои новые обязанности он воспринимал всерьез.
Это был крепко сложенный, с топорными чертами лица высоченный здоровяк, типичный американец-redneck. Он еще в МИТе взял на себя добровольную обязанность опекать Джеймса. Если не считать бабушки с дедушкой, Бак и Дональд были для Джеймса единственным имеющимся у него вариантом семьи.

- Ну и что прикажешь делать, - лениво спросил Джеймс., - Тоже в правительство баллотироваться?
- Нет! Сейчас Земле демагоги не нужны. То есть нужны, но короче, чтобы молчали и дело делали. Свое. Ну ты понял… Ты заметил, что я сказал «Земля»? А этот термин уже устарел. На Земле хорошо если треть человечества живет. Есть для тебя дело, Джеймс, которое тебя заинтересует. Пора повысить человеку его запас прочности.
- Я даже не знаю, дружище. У меня много работы.
Это он зря сказал. Форман аж подскочил.
- Работы? Да ты, Джеймс, целыми днями фигней маешься! Индивидуальная настройка андроидов! Для этого вообще мозгов не надо, с настройкой автоматика справляется. Ты с таким же успехом мог бы целыми днями дрочить, и то пользы больше было бы. Краснеешь? Правильно!..
- И что вы так любите при мне ругаться? - сказал Джеймс. - Ничего не изменилось с первого курса. Детский сад.
- Ты сам детский сад! Твой разум нужен человечеству, а ты самоустраняешься. Корчишь из себя неуловимого Джо. Как бы человечество отдельно, ты отдельно. Если бы у тебя были дети, как у нормального человека, ты бы так себя не вел.
- Такого мне даже бабушка не говорит.
- Вооот, - сказал Бак. – Для того и нужны друзья.

- На все воля божья, ты же понимаешь.
- Вот видишь, Джейми. Сам же чувствуешь, что я дело говорю. Я тебе пошлю материалы по проекту, обрати внимание, где у нас возникли вопросы. И заходи наконец в гости, сумасшедший ты отшельник!
Джеймс поморщился.
- Нет. У тебя дети, собаки, у меня аллергия.
- На детей или на собак?
- Хрен редьки не слаще.
- Помнишь, как Дональд говорил, появятся у нас семьи, и разбежимся. И вот семьи у нас с ним, а откололся почему-то ты. Не по-товарищески.
- Значит и так бывает.
- Джеймс! Ты геккон.
- Ты Годзилла, Бак, - ритуально ответил Макмиллан.
Бак в ответ запустил на экране ролик с мелкой ящерицей, которая бежала на задних лапках по воде аки посуху, с пририсованным крестом в передних лапках, и принялся угорать. Вот бежит на обоих из экрана одинаковая ящеричка, и Джеймс слышит смех Бака. Как в добрые старые времена.

Такие консерваторы, как Джеймс Макмиллан, относились к новому правительству Земли с осторожностью. Прижившееся название «Силы Самоуправления» казалось Джеймсу нелепым. Возникал вопрос о том, кто раньше управлял человечеством – марсианские захватчики? Хотя, если взглянуть на века земной истории, это казалось вполне возможным.
Но сейчас-то, в царстве победившей ресурсно-ориентированной экономики, что могло пойти не так?

*

- Я с ним еще институт заканчивал, - кивнул Джеймс на экран, который теперь, когда Бак отключился, показывал умиротворяющий пейзаж: зелень, домик, газон, вдалеке пологие американские горы.
- Мы в МИТ были, как три мушкетера. Я, Бак и еще Дональд. Дональд вообще примечательная личность. Во-первых, ну как живое существо могут звать Дональд, если это не утенок? А вот поди ж ты – Дональд Чан. Во-вторых, он такой, квадратно-разлинованный. Всегда знает все правила, ориентируется на них в любой ситуации. «Сними Джеймса со шкафа, Бак. Человек должен сидеть на стуле.» Он по этой самой причине, из-за правил, был фанат старых андроидов. Тебе бы, наверное, понравился. Это, кстати, была его идея, андроидов усовершенствовать. И плевать, что взялся он за это не с той стороны – без Дональда Homo Ludens не был бы создан...
- Вас расстроил этот разговор? – спросил Дэвид.
- Да нет, все в порядке, пока Бак не орет мне в ухо и не сажает меня на шкаф. У него рост шесть футов три дюйма, знаешь ли… Просто меня слабо интересует тема, которой они сейчас увлеклись. Как-то я не вижу необходимости придавать человеку дополнительную прочность. Не настолько это нужно, чтобы оправдать риск. Наше оружие защищает нас достаточно хорошо…
- Но что, если вы не успеете его включить?
- Я полагаю, ты видел на своем веку немало ужасов, Дэвид, - сказал Макмиллан с глубоким состраданием. Он так и не узнал, каким образом Дэвид расстался с головой, но любое нападение на робота, который не имеет права защищаться, ему претило. - Портативный дезинтегратор крепится у большого пальца, задействуется одним движением указательного, - он показал, - и переводит в подпространство объекты размером с дом. Что может пойти не так? Однако же, Дэвид, ты сейчас совершенно оправданно поднял тему быстроты реакций. А у меня вообще ни одной идеи не было. Может быть, ты сам этим займешься? – он кивнул на вращающиеся перед экраном стереосхемы. – Конечно, знания полувековой давности тебе не сильно помогут. Но твои мощности по обработке информации пока не перестроились - у тебя еще есть время, чтобы усвоить все знания, которые есть у меня.
- Но не ваш опыт работы.
- А! Мой опыт работы к этой теме тоже не имеет никакого отношения. В любом случае, ты сделаешь больше, чем я.
- Потому что я буду смотреть на людей со стороны, а значит более объективно? - предположил Дэвид.
- Вообще-то потому, что мне эта задача абсолютно неинтересна. А ты ведь любишь изучать людей, Дэвид?
Джеймс спросил это беззлобно, можно сказать, всепрощающе – но все же чуть грустно.

*
- Неплохая идея, Джеймс, - одобрил Бак. – В памяти у Дэвида есть данные экспериментов, которые его экспедиция успела провести.
- Не думаю, что он сможет вам помочь. У него сейчас перераспределяются объемы информация – скоро память будет задействована совсем под другое.
- Ну, пусть пока поработает, - покорно пожал плечами Форман. – Уже что-то.
- Меня как-то напрягает, что у меня нет права доступа к этой информации. То есть напрягает это двусмысленное положение – как хозяин я могу приказать Дэвиду это выложить, но как гражданин не имею права узнать. Я думал, все сотрется, туда ей и дорога.
- Насчет секретности не волнуйся, - успокоил его член Нового правительства Земли (более логичное название этого органа управления). – Обрати внимание на код приоритетности нашего проекта. Выше, чем у расследования гибели «Прометея». Мы имеем право пользоваться их материалами. И ты тоже, раз ты в нашей группе.
- Ага, - буркнул Макмиллан. Он был не уверен, что готов узнать подробности о том, как андроиду оторвали голову.

*
Столько новой информации. Новая проприоцептивная информация - от нового тела. Дэвид знакомится с ним – и одновременно с резиденцией нового хозяина. Ведь Джеймс, бесспорно, является хозяином этого тела. Голова ему была предоставлена на неких условиях. Тело Дэвиду почти знакомо: изначальные параметры соблюдены. Но мышечная память, которую Дэвид два с половиной года заполнял часами одиноких причудливых упражнений, теперь, как чистый лист. Он не смог бы теперь, проезжая на велосипеде мимо баскетбольной корзины, метко попасть в нее мячом.
Дэвид думал об этом, поднимаясь по лестнице. На то, чтобы исследовать дом, он не получил ни разрешения, ни запрета и, не затронув с хозяином эту тему, гулял пока, где вздумается.
Тело Homo Ludens, чувствовал он, обладало определенными возможностями, которые у Homo Lux не были предусмотрены. Дэвид не сомневался, что разберется в них при необходимости, но не испытывал никакой потребности проводить испытания заранее. Он остановился в дверях спальни. Джеймс не любил здесь ночевать. Он предпочитал спать на диване внизу, в своем кабинете. Спал он мало, не больше шести часов за ночь. Возможно, его диета и образ жизни действительно снижали потребность во сне, хотя и не сводили ее до нуля, как у андроида.

Джеймс был богатым источником информации. Тактильной. Запустить пальцы ему в волосы, провести вниз по спине. Дэвид любил накапливать подобные данные. Еще на корабле он касался кончиками пальцев стены или проводил ладонью по бархатной подушке. Уж ощущения-то по своей природе у него, как у человека, разве что более острые. У этого тела он в первую очередь развил осязание, а не мышечную память – так уж сложились обстоятельства. Тончайшие различия в температуре, гладкости, шероховатости сейчас имели значение.
Джеймс никогда не возражал.

URL
2015-04-05 в 04:07 

ivor seghers
заморский провинциал
*
Некоторое время Дэвид смотрел на Макмиллана сверху и заметил, что сон его неспокоен. Дэвид опустился перед диваном на колени. Даже без специальной аппаратуры, сновидения не сложно было угадать. Рука Джеймса лежала сверху на его серых спортивных штанах. Лицо его перекосилось во сне, гримасой стыда и мольбы. Из горла вырвался стон, пальцы слабо вздрогнули. Дэвид прижал его руку ладонью и одновременно опустил голову, утыкаясь Джеймсу в грудь. Подо лбом колотилось сердце. Ребра дернулись от резкого вдоха. Дэвиду дышать было не обязательно, но он втянул носом запах разгоряченной кожи под чистой футболкой. Он почти и не трогал – строгий минимум для того, чтобы достичь цели. Во всяком случае, он не поднял головы, когда Джеймс дернулся под его рукой, и ничего не увидел. Голова так и лежала у Макмиллана на груди, драгоценным грузом, когда он затаил дыхание на миг (сердечный перебой), затем вздохнул чуть глубже, будто собираясь что-то сказать, но промолчал и через несколько секунд только тихо поднял руку и положил ее Дэвиду на затылок, запуская пальцы в мягкие высветленные волосы.

Дэвид с любопытством ждал, что за всем этим последует. Джеймс избегал давать ему прямые указания. Словно ему была настолько важна иллюзия, что Дэвид поступает по своему усмотрению. Но возможно ли это? Есть ли у робота свобода воли? Создавая андроида, человек не наделил его ей.

Интеллект и биохимическая гарантия верности – вот и все его дары. И второй уже должен был потеснить первый... Только вот Дэвид нагружал свой интеллект на полную катушку, и это мешало перераспределению ресурсов. Научная работа увлекала его не меньше, чем новые ощущения, да и они служили материалом для отдельного исследования.
Дэвид рассматривает человека пристально, анализирует в полную силу – но что-то каждый раз ускользает.

*
Дыхание никак не успокоится, грудь Джеймса все еще вздымается порывисто.
- Джеймс, - ласково говорит Дэвид. Он всегда говорит ласково.
Джеймс вскидывает просвечивающие на солнце ресницы. Это единственное движение - больше он ничего не может сделать.

Так что же теперь? У Джеймса есть собственный андроид, или у Дэвида есть собственный человек?

Дэвид обнаружил, что нашел способ управлять своим хозяином, менять его состояние, воздействовать на него. Читать его по таким понятным, нескрываемым сигналом сигналам – перепеды перепады температур, изменение ритма сердечных сокращений. Изменения гормонального фона. Эта задача была ему вполне по плечу.
От такого Дэвид никак не мог удержаться. Он ничего не навязывал. Он просто чуял моменты, когда Джеймс не мог без этого обойтись. Ему нравилось настолько плотно контролировать Джеймса, чтобы чувствовать ток крови по его жилам, проверять ладонью разницу температуры между предплечьем и виском.
Почему? Потому что он может.
Есть моменты, когда хозяин полностью зависит от него. В его власти сделать так, чтобы таких минут было больше. Он может сделать так, чтобы Джеймс умолял, мокрый от пота, с глазами, бессмысленными, как у котенка. Есть ведь моменты в жизни человека, когда он полностью раскрыт, когда он напоминает что-то хрупкое, новорожденное, что раскрывается в безоглядной доверчивости – и может быть раздавлено одним небрежным движением.

*
Рабочий день Джеймса закончен, он неприкаянно болтается посреди, в порядке исключения, спальни, глядя сквозь стеклянную стену на настоящий зеленый сад в летних сумерках.
Где он, Дэвиду легко обнаружить. Он может учуять Джеймса, может услышать. В доме тихо, музыка не звучит, но в воздухе над лестницей расплывается феромоновый след, а воздух сотрясают удары сердца.
Дэвид подходит к нему сзади и становится вплотную - и Джеймс чуть откидывается назад, опираясь на него. Дэвид подается вперед, приглашающе. На посторонний взгляд эти движения почти незаметны. Стоит тишина, более полная, чем в на космическом корабле, где на краю слуха вечно ощущался рев моторов.
Макмиллан вздрагивает, когда холодные руки приподнимают его футболку, и затаивает дыхание. Почему-то Дэвид вспоминает отрегулировать свой термостат только в последний момент – что это, дань стыдливости, такой же, как у его нынешнего хозяина? Еще один мелкий эксперимент? Как бы ни было, руки у него холодные и согреваются не сразу, пока Джеймс прижимает их к груди своими, горячими. Он выдыхает, откидывает голову назад и трется затылком о его плечо. Дэвид аккуратно стягивает с него футболку, словно покров с античной статуи.

Почти так они стояли месяц назад – Дэвид на платформе, Макмиллан перед ним. Только теперь обнажен не робот, а человек.

Нечеловечески нежные пальцы скользят по груди точным движением.
Джеймс никогда не трогал его первым. Вернее, никогда не протягивал к нему руку, разве что подкрадывался сбоку поближе.
- Вы этого хотите? – спросилли Дэвид.
- Я не знаю, - грустно ответил Джеймс. – Ведь ты не знаешь, хочешь ты этого или нет.
- Вопрос так не стоит, - ответил Дэвид, которого это все же застало врасплох. – Я хочу того, чего хотите вы.
- Очевидно же, нет...

В этот миг, когда Джеймс уже почти на все согласен, особенно важно, чтобы руки не были холодными, и ничто не производило впечатления чуждого вторжения. «Согласен» - странное слово. Утыкаясь Джемсу в шею и проводя по ней языком, андроид сразу значительно лучше понимает, как ему быть с новыми возможностями нового тела. Они замкнуты на феромоны. Феромоны Джеймса умоляют, сам он молчит. Но это не так важно, потому что поддается он поспешно и жадно. Молчание - знак согласия. Дэвид вспоминает о тонком и гибком щупальце, о переливчатой инопланетной слизи. Щупальце проникает внутрь. Он хотел бы видеть сейчас глаза Джеймса, опирающегося на локти и опускающего голову. Он протягивает руку к его лицу и касается века – глаза закрыты. Они закрыты, когда Джеймс поворачивает голову, распластывается по простыне, протягивает руки вниз и раскрывает себя, подставляясь скользкому, подвижному тентаклю. Повинуясь его еле заметным невербальным указаниям, андроид мягко растягивает его, и постепенно, усыпив физиологическое сопротивление, заполняет, доводя до точки, когда Джеймс вздрагивает под ним, и он плотнее сжимает пальцы заведенной ему под живот руки. Джеймс дергается, то ли вырываясь, то ли втискиваясь, и издает непроизвольный стон. Дэвид наблюдает за этими судорогами плотской человечности с неослабевающим интересом.

Эксперименты над людьми, конечно, не поощряются, но... В данном случае нет никого, кому отвечать по закону. Есть только Джеймс и его похоть, которая просто отражается, как в зеркале.

Дэвид шевелит пальцами, пристально разглядывая запачкавшую их вязкую белесую жидкость. Совсем как на планете Инженеров, когда он вляпался в сочившуюся по стене пещеры белесую слизь и задумался о том, что клубится еле заметными точками в этой капле, какая таинственная жизнь. В этом случае все далеко не так загадочно, но он машинально сравнивает вязкость и консистенцию.
Растянувшись на кровати, Дэвид наклоняется и облизывает соленое плечо.
Джеймс закрывает глаза и что-то говорит неразборчиво, у него не хватает дыхания. Потом роняет голову на подушку. Даже андроиду с его совершенным слухом не понять, и Дэвид смотрит на него с недоумением. Снова тишина. Джеймс собирается с силами.
- Мне стыдно, - говорит он. И снова набирает воздуха в грудь, и кажется хрупким, как будто только что вылупился.
- Интересно, почему бы это? – доброжелательно спрашивает Дэвид. У него есть дюжина возможных версий.
Он почистился стерилизующими салфетками, лег рядом с Джеймсом и обнял его за плечи.
Осторожным движением Дэвид прижался плотнее.
- Я правильно предположил о том, что вам снилось?
- Да.
И с этим «да» на устах, странным образом завершающим, а не предваряющим действо, Джеймс заснул, предпочитая это бегство от стыда обсуждению.

URL
2015-04-05 в 04:07 

ivor seghers
заморский провинциал
*
Еще один разговор по дальновизору.
- Здравствуй, Сири, - сказал Джеймс своим мягким, источающим обаяние голосом. – А мы как раз с Баком вчера разговаривали.
Супруга Джеймсова бывшего компаньона была женщиной редкой красоты. На ее эбеновой коже даже днем словно играли таинственные голубоватые лунные отблески.
- Я тоже с ним говорила, Джейми-бой. О тебе некому позаботиться, - наклонилась она к нему с экрана. – Ты засел один в своем огромном доме. – Она окинула его взглядом. - С кучей винтажной одежды.
- О нем есть, кому позаботиться, - сказал Дэвид, который маячил на заднем плане и захотел проверить, принимают ли его за предмет мебели.
- В наше время, когда опасные болезни побеждены, а срок службы человеческого организма продлен в разы, - сказала жена Члена Совета Земли, - слово «забота» приобрело новое, более метафорическое значение, любезный андроид. Вы нормально выглядите, - ответила она Дэвиду на его вопросительный взгляд. – Просто я в курсе вашего последнего задания. В общих чертах.
- Я один не в курсе, - радостно сказал Джеймс.
- Бак тебе с удовольствием расскажет.
- Нет. Я поклялся. Это было условие, на котором я получаю в собственность Дэвида. Секретность.
- Проклятая бюрократия, - подытожила Сири. – Правая рука не знает, что делает левая. На переходном этапе организации управления накладки неизбежны. Не беспокойся, Бак решит эту проблему.
- Пусть не торопится. У него поди важных дел навалом. Ну что, Сири, спасибо за заботу.
- У меня трое детей, - сказала Сири. – А чего добился ты?
- Да у меня их может быть двадцать три, - ответил Джеймс. – Не то что я этого не могу себе позволить. Просто я цели такой не ставлю. Держу свой клон-материал на замену внутренних органов.
- Все-таки прав был Бак: религиозное воспитание делает человека совершенно беспринципным. Скажу ему, чтобы он пришел и надрал тебе уши.
- Я буду возражать. И меня есть, кому защитить, учтите.
- Да ну тебя, - сказала Сири и отключилась.

Из услышанной беседы Дэвид выхватывает озадачившее его противоречие.
- Значит, благодаря клонированию тканей ваших бабушку и дедушку, Джеймс, можно было бы излечить?
- Вообще-то да. Но они отказались от этого варианта, по религиозным соображениям.
Дэвид смотрит на него.
- Какой объем образца нужен для клонирования?
- Несколько сотен клеток.
- Вы не думали о том, чтобы собрать выпавшие волосы или отшелушенные клетки кожи, вырастить ткани и использовать, когда ваши родные будут не в состоянии возражать?
- Думал. Но я не представляю, что им скажу, когда они придут в сознание.
- Тогда ваша цель уже будет достигнута: религиозные убеждения так же настоятельно запрещают им покончить с собой. Или ваша цель – сохранить не их жизнь, а их хорошее отношение к вам?
- Ко мне, к себе... – задумчиво говорит Джеймс.
По его тону Дэвид предполагает, что уже заронил в его душу семечко сомнения.
- Существует много случаев, когда люди после клинической смерти пересматривали свои убеждения, - добавляет он.
Джеймс вскидывает голову – его глаза кажутся особенно синими.
- А у тебя был аналог клинической смерти?
- Нет, - с сожалением отвечает Дэвид. – Только «бодрствующей комы». Я осознавал окружающее. «Синдром запертого внутри», - называет он синонимичный медицинский термин.
- Мне так жаль, - говорит Джеймс, так сокрушенно, словно он тоже видит заволакивающую все серую мглу и слышит тишину дрейфующего в пустоте корабля.

*
- Ты как андроид остаешься запертым в пределах человеческого разума, Дэвид. Ты эффективнейшим образом обрабатываешь информацию, но тебе недоступно озарение. Недоступен контакт с разумом, высшим, чем человеческий. Так предполагалось.
- Вы действительно полагаете, Джеймс, что создатели андроидов в «Вейланд Индастриз» рассуждали в таких терминах?
- Ну, это рассуждение, пожалуй, относится к моей системе представлений. Я, можно сказать, тоже заперт в ней. Но я, во всяком случае, сам выбрал свою тюрьму.
- В каком возрасте?
Джеймс призадумался.
- В девять лет. Ты скажешь, что человек в таком возрасте вряд ли способен сделать сознательный выбор?
Я не столь пессимистичен. И ты, Дэвид, и я – части огромного замысла, который не исчерпывается планами создателей Homo Lux, и даже Homo Ludens.
- Замысла?
- За неимением лучшего слова.
- Вы заметили, Джеймс, что практически дословно процитировали выступление Папы Франциска Четвертого от 25 декабря 2026 года?
- Вообще-то, я незнаком с его трудами. Надо будет почитать.
- Вряд ли это необходимо. Вы схватили самую суть.
Джеймс пожал плечами, Дэвид помолчал. Он, честно говоря, ждал вопроса о миссии «Прометея». Но Джеймс снова его ожидания не оправдал, свято соблюдая предписания секретности.
- И как же, по вашему мнению, я могу приобщиться к этому таинственному измерению? – спросил Дэвид наконец, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал слишком снисходительно.
- Оно, знаешь ли, даже человеку не каждому доступно, - сказал Джеймс. – Обычно жить наедине с неведомым слишком утомительно. Для человека повышенная чувствительность сильно связана с осознанием своей смертности. Как будто сквозняком тянет. Человек ищет ответ, останавливается на чем-то приемлемом для него и успокаивается... Думаю, любой человек, обладай он таким IQ, как у тебя, так бы и сделал.
- Это невозможно, - указал Дэвид.
- Что, IQ? Ну, примерно таким, не суть. Он просто отгородился бы всеми этими интеллектуальными построениями, построил бы себе из них стены. Дом. Ведь безопасность привлекательнее, чем возможность превзойти себя, сделав шаг в незнакомую сторону. Просто – знакомое всегда милее, чем неизвестное. Как в сказке, помнишь: «Отдай мне то, что ты в доме своем не знаешь». От такого люди отказываются легко.
- Помню, конечно, - ответил Дэвид. - Но боюсь, что не понял суть сравнения. Слишком много возможных вариантов.
- А, это я просто разглагольствую, - ответил Джеймс. - Размышляю вслух. А ты не можешь просто взять и выбрать из возможных вариантов тот, что тебе больше нравится? - спросил он. В голосе его звучало сочувствие.
- По каким параметрам он должен мне больше нравиться? – спросил Дэвид.
- Ну, это тебе лучше знать... Я вот что думаю. Интеллектуально ты застрял между Homo Lux и Homo Ludens. Твое положение сейчас уникально. Поэтому интересно, как ты мыслишь... Чтобы перейти к новому статусу, тебе нужно больше досуга, но ты загружаешь свой интеллект полностью.
- В отдыхе я не нуждаюсь, - удивился Дэвид.
- «Блаженная лень молодости! – нараспев процитировал Джеймс. - Как неповторима она и как важна. И как быстро, как невозвратимо проходит!.. блаженное ничегонеделание – отдохновение еще не натруженных жил, огражденного, внутрь себя обращенного ума – принадлежит только юности и умирает вместе с ней».
- Писал Ивлин Во в своем романе «Возвращение в Брайдсхед». Но его герои ощущали в праздности какую-то потребность. Пусть даже не физическую.
- Это необходимый этап взросления. Ну, ты прав, зачем оно тебе... У людей статус взрослого означает возможность выращивать потомство. А андроидов скорее можно представить себе как младших членов Фамилии, семьи в древнеримском понимании.
- Как рабов.
- Как идеальных рабов.
- Очень откровенно, - сказал Дэвид.
Вейланда такой подход совершенно не напоминал.
- Эпиктет был рабом, - сказал Джеймс. – Статус не главное.
- Что главное? – спросил Дэвид.
Не то чтобы он очень надеялся на ответ. Он уже поймал общий паттерн этих католических бесед. Он пытается припереть Джеймса к стенке, тот уворачивается. Так как все это происходит в вербальной (Дэвид не сказал бы «в интеллектуальной») сфере, этот процесс может длиться вечно. Ну, не вечно, разумеется, а пока Джеймс не умрет от старости.

*
- Жизнь – это не структура, а то, что ее одушевляет. Никто не знает, есть ли это в андроидах. Потому и называют их – квази-жизнь.
Почему ты живой, Дэвид?
- Потому что осознаю себя.
- Да, но можно копнуть и глубже. Где то общее, что одушевляет тебя и меня? Человек создал квази-жизнь, но сделать ее подлинной, полноправной, может только бог. Мне интересно, какое он принял решение.
- И по каким же критериям вы это определите? - опешил Дэвид.
- Да, это тоже вопрос.
- По-моему, вы не очень хороший католик, Джеймс, - сказал андроид, помолчав.
- Ну, в ХХ веке мне точно было бы чертовски неловко в исповедальне, - признал Джеймс. - Но по современным меркам, я католик совсем неплохой. Собственно говоря, лучше меня только профессионалы.
- В ваших действиях есть расхождения с католической доктриной.
- Мои религиозные убеждения основаны на личном опыте соприкосновения со сверхъестественным. Я с таким же успехом мог бы быть даосом, но вот не случилось.

URL
2015-04-05 в 04:08 

ivor seghers
заморский провинциал
*
- Надо мне будет навестить моих стариков, - оглянулся Джеймс от экрана. - Я их лечу. Мануальная терапия.
- На чем основан ваш метод? – спросил Дэвид, потому что это, судя по мимике Макмиллана, от него ожидалось.
- Это исцеление через восстановление контакта с источником всей жизни, - объяснил Джеймс.
- Всей? Вы не преувеличиваете? – спросил Дэвид, который тоже обладал некоей формой жизни.
- Жизни в самом полном смысле. Всеобщей. Единой.
- И для меня?
- Да.
...Экстрасенсорной чувствительностью ты обладаешь, Дэвид, по своим техническим характеристикам. Это ведь просто особая тонкость восприятия и способность быстро осознавать полученную органами чувств информацию. Но мне интересно было бы проверить, способен ли ты уловить Дыхание Жизни. Возможен ли для тебя этот контакт.
- Я только чувствую жизнь, но она не проникает в меня, - сказал Дэвид. – Я могу лишь ходить по краю. Заглядывать в чужие окна.
- Многие люди оказываются в таком состоянии, - участливо заметил Джеймс. – В традиционной терминологии это называют депрессией. Но они в этом случае чувствуют себя обездоленными. Чувствуют, что им недостает чего-то, что им принадлежит по праву.
- Но есть ли это право у меня?
- И они тоже задаются таким вопросом. Вот видишь, ты не один.
- Но это не имеет смысла, они же люди! – сказал уязвленный Дэвид. – Какие у них-то могут быть с этим проблемы!
- Обычно проблема с тем, что они не чувствуют Радости жизни. При депрессии никто не возражает против онемения чувств, защищающего от ее тягот. Но такой барьер отгораживает, кажется, и от источника благодати.
- Что такое благодать?
- Чтобы вспомнить, что такое благодать, посмотрим на однокоренные слова. - ответил Джеймс, который вспомнил католическую школу. – Gratitude - Благодарность. Gratuity – необъяснимый, бесплатный дар. Применимо также к свободе ассоциаций.
- Если я скажу, что вы вспомнили католические диспуты и заливаетесь как щегол, но проку от ваших объяснений не больше, чем от пения этой красногрудой птички, это достаточно свободные ассоциации?
- Это метафора, да, - подтвердил Джеймс, выглядя польщенно (Нет, ну вы посмотрите на него, тоже мне маленькая красногрудая птичка!) - Спасибо. Проку никакого и не должно быть. Gratuity – это свободное проявление жизненных сил, вот. Я бы определил это так.
- Вы пытаетесь определить понятие через него самого, - кисло указал Дэвид. Он чувствовал, что ассоциации Джеймса для него уж слишком свободны. «Не ищите логики там, где вы ее не клали». – К тому же, вы начали с того, что определяли другое слово.
- А Grace – это когда у тебя есть такая возможность. Независимо от того, откуда она взялась. То, за что ты чувствуешь благодарность.
- Все это выглядит как куча хаотичной, разрозненной информации, - поделился впечатлениями Дэвид.
- Так выглядит весь мир! – приосанился Джеймс, явно довольный, как Оскар Уайльд, тем, что отразил весь мир в одном афоризме.
Но Бог присутствует во вселенной, пронизывая ее единым ритмом. И первые, кто заметили это, назвали этот ритм дыханием жизни: «Дух дышит, где хочет».
- «... и голос его слышишь, а не знаешь, откуда приходит и куда уходит, - продолжает цитату Дэвид. - Так бывает со всяким, рожденным от Духа». Евангелие от Иоанна, глава 3, строка 8. – Со всяким, рожденным от Духа, Джеймс, - повторяет он.
- У нас в школе, - припомнил Джеймс, - один мальчик, который хотел показаться умнее прочих, сказал, что есть только один рожденный от духа, и это, по определению, Иисус Христос. И тогда учитель объяснил ему, что он неправ, только я уже не помню, в каких выражениях. Я никогда не был любителем умничать. Я думаю, Дэвид, твоя жизнь – такое же чудо, как и моя. Я хочу взять тебя с собой.
- Мне в гостях у ваших родных делать вид, что я человек?
- Не больше, чем обычно, Дэвид. Ты справишься. Серьезно, они не заметят. Они действительно очень старые.
- По своим религиозным убеждениям, они не должны одобрять существование квази-жизни.
- Ты знаешь, Дэвид, статус клонов и ген-конструктов в свое время вызвал столько споров, что на вас, андроидов, церковь просто устало махнула рукой. К тому же, вас слишком мало.
- Значит, клоны и ген-конструкты многочисленны.
- Это значительная часть населения Земли. Например, человек хочет увековечить свои гены, но традиционный путь ему претит. Или он не хочет их разбавлять. Тогда клонирование – очевидное решение.
- Но лично вы на это не пошли.
- Мне чуждо тщеславие, - скромно сказал Джеймс. – Во всяком случае, в таких масштабах.

URL
2015-04-05 в 04:08 

ivor seghers
заморский провинциал
*
Старики жили в небольшом доме - когда-то в таких обитали американцы среднего класса. Теперь – разглядел Дэвид за переливчатой стеной силового барьера, окружавшего участок – соседние дома стояли заброшенные, плющ и лианы успели вскарабкаться до самой крыши.
Многие земляне оставили жилье теперь, не стесненные границами стран и материальными возможностями, опьяненные зовом странствий. Тысячи американцев покинули Землю и отправились на новый фронтир.
В своем доме старые Макмилланы прожили весь свой век – буквально век, и еще несколько лет.
Рядом с клумбой с солнечными часами стояла старомодная консоль управления автоматическим обслуживанием территории. Над ней озабоченно склонилась смуглая девушка в цветастом платье.
- Привет, Бетани, как там, все в порядке? – поздоровался Джеймс, не замедляя шага.
Девушка застенчиво кивнула и проводила их зачарованным взглядом, то ли распознав в Дэвиде андроида, то ли приняв его за человека.
- Бетани помогает им иногда с настройкой домашней техники, - объяснил Макмиллан. – Она тоже осталась жить здесь - не снялась с насиженного места.

Старики встают им навстречу, и Джеймс обнимается с обоими сразу, аккуратно поддерживая их, затем устремляет на них испытующий взгляд – как они, что изменилось с прошлого визита?
- Это мой сотрудник, Дэвид, - небрежно и совершенно правдиво представляет он.
- Миссис Макмиллан, мистер Макмиллан. Весьма польщен, - говорит Дэвид с легким поклоном.
- Сара, - представляется бабушка, протягивая руку. - У вас руки ледяные, - добавляет она. – Наверное, Бетани опять слишком сильно включила кондиционер.
- Нам-то ничего, но мы, я думаю, по-другому все воспринимаем, - продолжает ее муж. – Возраст. Как-никак, уже за сотню перевалили.
Он протягивает вперед руку, осторожно касается локтя Дэвида и проводит по рукаву вниз, к ладони. Они обмениваются рукопожатием.
- Джозеф.
- Очень приятно.

Трудно определить, похож ли внук на кого-нибудь из них. Может быть, у Сары нос был крупным изначально, а может быть, увеличился с возрастом. Может, когда-то глаза у Джозефа были синими, но теперь потускнели. Джозеф почти ослеп, и без клон-пересадки его уже не вылечить.

Старики живут на первом этаже: гостиная, столовая, спальня, устроенная здесь с тех пор, как они перестали подниматься по лестнице.

Американцы – по-своему консервативная нация.
О разных народах Дэвид судит извне и свысока, как человек со стороны, которым, собственно, и является. Если не считать того, что он не человек.
В гостиной - камин, на камине фотография Сары и Джозефа с юным Джеймсом в выпускной мантии и сбитой набекрень шапочке бакалавра. С тех пор, видит Дэвид, никто из них особо не изменился. Сара и Джозеф, кажется, двадцать лет назад уже были стары. Сколько же им?
- Это я перед поступлением. Я тогда был странным парнем, даже для института технологий. Ростом пять футов пять, к счастью, я с тех пор малость подрос. А когда я чувствовал себя неловко, то начинал выступать на теологические темы. Ну очень странный! Но меня все равно приняли в компанию.
- В плохую компанию попасть нетрудно, - назидательно говорит бабушка.
- Вот выбраться из нее сложнее, - добавляет дед.
Джеймс смеется, как будто услышал удачную шутку.
- И не говори!
Известен он до сих пор как один из трех создателей Homo Ludens.
- Дональд еще ничего, - поясняет бабушка. – Но вот Бак! Такой невоспитанный.

- Давай, я тебе покажу дом, - говорит Джеймс. - Наверху моя старая комната.
Они поднялись по поскрипывающим ступеням.
- А вот это – комната отца, - открывает Джеймс ближнюю дверь.
Комната Бенедикта Макмиллана – обычная американская детская, комната подростка, который уехал в колледж. Фотографии на комоде. Дэвид отмечает, что Джеймс пошел в мать, одной загадкой меньше.

Комната Джеймса. Белые стены, деревянный комод, узкая кровать, распятье на стене. На чистой столешнице ничего не лежит, даже библии. Если здесь и есть дорогие сердцу каждого мальчика вещицы, они надежно запрятаны в ящики. По этой комнате можно сказать только, что ее хозяин скрытен и себе на уме.
- Вот так, наверное, выглядят монастырские кельи, - говорит Дэвид.
- Да, совсем как дома, - удовлетворенно улыбается Джеймс. – Ну, в школе. Совсем как в келье отца Клемента. - Я сюда приехал после первого учебного года там, и мне позволили обставить комнату так, как я хочу.
- Мне казалось, что католики пользуются иконами, - предполагает Дэвид, замечает по мелким невербальным реакциям Джеймса, что фраза звучит как-то не так, и добавляет: - Для молитвы.
- У меня есть святые, - кивает Джеймс. – Гипсовые. Они живут в ящике.
Если Джеймс считает, что гипсовые изваяния живут, то наверное, его отношение к андроиду не выбивается из его привычной нормы.
Дэвид улыбается. В его новой нервной системе управление мимикой происходит автоматически. Казалось бы, проявления эмоций стали разнообразнее, и это приближает Дэвида к человеку. Но вместо радости это вызывает у него ощущение дискомфорта. Как будто он, не контролируя процесс сознательно, может показать то, что проявлять не должен. И сейчас он лишь задним числом осознает, что улыбка получилась саркастической.
- Я подумал о том, что вы одушевляете их изображения, - поясняет он.
- Одушевление неживого – это основа всех религий, - серьезно говорит Джеймс. – Их общие корни. Это мы можем увидеть и в шаманизме, и в вуду...
- В магических обрядах, - суммирует Дэвид. – Да, конечно.
Джеймс не отвечает - он заглядывает в ящик, осторожно его приоткрыв. Как будто не хочет кого-то там потревожить.
Дэвид скромно отворачивается – приличия требуют оставить верующего наедине с его святынями. Краем глаза он замечает приглашающий кивок. Будучи не вправе ослушаться, он делает шаг вперед и тоже заглядывает в пахнущую благовониями полутьму.

*
Старики, освоившие аппарат синтеза, заказывают себе суп. Джеймс привычно достает хлорелловую кашку для себя и для андроида. Дед принюхивается.
- Мы знаем, что ты питаешься какими-то странными вещами, Джеймс. И что ты большой начальник. Но заставлять своих подчиненных есть то же, что и ты, это уже через край.
- Да, Дэвид, - бабушка Сара мягко касается его локтя, - не позволяйте ему вами помыкать.
- Все в порядке, - улыбается Дэвид.

Они обсуждают новости – впервые за пребывание Дэвида на земле в этом новом веке. Джеймс-то к новостям обычно никакого интереса не выказывает.
- Знаете, Бак вошел в это, новое правительство Земли, - делает он вклад в разговор.
- Кто? Бак Форман? – удивляется бабушка.
- Я так и знал, что от этого правительства толка не будет, - подытоживает дед.
- Мир теперь другой, - говорит бабушка. – И все другое. Может быть, в эти времена такое правительство в самый раз. Для координации.
- Да какая может быть координация? Обладая такими мощностями, человечество так и будет бесконтрольно распространяться во все стороны, пока не столкнется с препятствием, которое его снова сплотит, - говорит дед.
Дэвид молчаливо отмечает, что это очень разумная мысль.

Старики вспоминают погибшего сына.
- Бенедикт оставил след в истории, - говорит дедушка. – В его честь назван последний построенный в Америке мост. Это ведь благодаря его открытию мосты теперь создаются по-другому.
- Мы сохранили комнату Бенни такой же, какой она была, - вступает бабушка.
- В память о нем?
- Нет, для него. На случай, если он вернется.
– Мы предпочитаем думать, что он пропал без вести.
- Не распылился на частицы. - (тактичный Дэвид).
- Что он когда-нибудь появится из портала, точно таким же, как был, - объясняет Джеймс. – И мама тоже. Это мне всегда и рассказывали – что мои родители просто в далеком путешествии.
И в глубине души – понимает Дэвид – он до сих пор в это верит. Хотя всем известно – и Дэвиду теперь известно тоже, он быстро вошел в курс данного вопроса – что порталы так не работают.

Бабушка поет и играет на пианино. Джеймс подпевает. Макмилланы проводят свой досуг весьма старомодно. Когда-то они играли в карты, но теперь дедушка слишком плохо видит. Они могут играть в лото.

- Я хочу посмотреть, есть ли у Дэвида экстрасенсорные способности. – говорит Джеймс. - Ты разрешишь ему присутствовать?
- Ну, раздеваться это твое чудесное лечение не требует, - кокетливо отвечает бабушка. - Так что пожалуйста.

Для сеанса в спальне стоит специальная койка. Бабушка ложится на нее.
- Ну как, готова? – спрашивает Джеймс. – Я подниму.
Койка поднимается до высоты стола, Джеймс придвигает стул к изголовью.
Во время сеанса Джеймс держит сложенные в виде чаши ладони под затылком. Он в нескольких словах объясняет про дренаж мозговых синусов, потом мечтательно умолкает.
Дыхание Джеймса ровно и тихо, его престарелая пациентка дышит еще более неслышно. В комнате устанавливается легкое, притягательное спокойствие.
Слышно, как за окном перекликаются птицы, шепчутся деревья, нежится в тишине земля. Такая старая, она кажется сейчас первозданной и нетронутой, будто возвращается к своему истоку. Чувствуется какая-то умиротворенность. Словно они на вершине горы, и видно далеко-далеко.
Многие годы своей жизни Дэвид упорно подстерегал свое сознание, не появится ли, что-нибудь похожее на эмоцию, – как подстерегают движение в пустой комнате, облицованной зеркалами – и к этому времени так запутался, что не знает, правда он это все чувствует или нет. Или это чувствует окружающая среда, а через него эти ощущения проходят, как ветер, который колышет высокую золотистую траву...
- Дэвид.
- Прошу прощения, - отзывается он. – Я, кажется, задремал.
- Да, это так действует, - говорит бабушка, - От бессонницы меня Джейми просто спас.

Оставшееся время визита Дэвид тихо сидит в уголке и думает, думает, думает. Андроиды не могут спать. Это невозможно. Его разум всегда сохранял полную бдительность, даже отсчитывая время до окончания жизненной деятельности по причине отсутствия ресурсов.
Но сейчас... Этот короткий сон - тайна почище человеческого генома, в котором для Дэвида уже нет загадок.
Во всем этом надо разобраться.

Дэвид – промежуточное звено - и дальше будет балансировать между светом и игрой. Он и дальше будет преследовать свои цели – но искать будет то, что уже раз почувствовал, а значит – не вслепую. Искать он будет то же, что и Джеймс. В этом они едины.

URL
2015-04-05 в 07:10 

Миранда Элга
Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
Жуткая профессия. Можно распространять вокруг спокойствие, дружески со всеми разговаривать, соблюдать правила и тщательно верить в бога, и все равно - профессия-то та еще , и он это знает. А так как думать об этом ему нельзя, все происходит какими-то обходными путями.
Каким бы ты гением ни был, оно все равно вылезет...

2015-04-05 в 08:13 

PaleFire
Пьяная змея ползает по прямой
Потрясающая история.
Очень гармоничная, очень захватывающая.
Спасибо.

2015-04-05 в 15:47 

ivor seghers
заморский провинциал
Миранда Элга, а почему жуткая? Андроиды больше не представляют угрозы для человечества. Джеймс вроде как производит предметы роскоши.
Я очень рад, что читаешь ))

PaleFire, спасибо! Очень рад, что понравилось.

URL
2015-04-05 в 22:25 

Миранда Элга
Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
ivor seghers, именно что предметы)
Но при всей общей похожести и знания, что у них внутри, все равно рано или поздно начнется или "там же люди" или "да я сам тоже предмет, чего морочиться"
Интересно, что он выберет.

2015-04-05 в 23:28 

ivor seghers
заморский провинциал
Миранда Элга, может быть, у Макмиллана принципиальная позиция не выбирать. Вроде как, делать выбор - это не его ума дело, а высшего разума.
А позицию в иерархии "человек/андроид" он занимает именно такую, "потому что может".

URL
2015-04-05 в 23:49 

Миранда Элга
Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
Да(...

Я все-таки каждый раз воспринимаю то, что ты пишешь, как процитированный кусок повести. У тебя рассказы, которые _просто описывают кусок жизни_ (без особенных поворотов, без обычных выводов, которые писатель традиционно делает, и часто - без заметных результатов для героев). Такая незаметная динамика. Все внутри.

2015-04-06 в 00:01 

ivor seghers
заморский провинциал
Миранда Элга,
_просто описывают кусок жизни_
Точно! А я воспринимаю, как кусок фильма, который хочу посмотреть.

URL
2015-04-06 в 01:47 

Миранда Элга
Два кармана стрижей с маяка\...- Четыре месяца я не снимал штаны. Просто повода не было.
ага)
Это такое кино!

2015-04-06 в 10:38 

Alario
Не бойтесь же: вы лучше многих воробьев. (Св. Евангелие от Матфея, 10:31)
Прочитал на одном дыхании, спасибо. Очень атмосферно, Джеймс и Дэвид абсолютно живые (вопрос различий жизни и квази-жизни для меня просто не стоит, я бы выступал за права андроидов с фанатизмом, достойным лучшего применения)), ощущение, что посмотрел небольшой фильм, настолько все осязаемо и ярко.
Очень хочется продолжения.
"Посейдон" я не смотрел, кстати, так что недоумевал о судьбе экспедиции вместе с Джемйсом. И так же, как он, не уверен, что хочу знать подробности)

2015-04-06 в 16:01 

ivor seghers
заморский провинциал
Alario, спасибо! Я ужасно рад, что тебе понравилось. Люблю этих персонажей!
Что касается продолжение, меня останавливает то, что я не очень понимаю, чего нужно Дэвиду. Подозреваю, что, если он занимается проектом повышения выносливости/выживаемости человека, он способен сделать человечеству в целом какую-нибудь эпическую гадость... В общем, надо подумать.
"Посейдон" я не смотрел
Я тоже не смотрел. Или ты про "Прометей"?

Только посмотри, какой Дэвид! И ведь никто не знает, что замышляет.




URL
2015-04-06 в 16:55 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
Ты все-таки выложил его!
Вкусно, медленно, очень чувственно и почти тактильно)

2015-04-06 в 18:55 

ivor seghers
заморский провинциал
Jenny. Ien,
Вкусно
ммм, хлорелловая кашка!

URL
2015-04-06 в 21:13 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
Хехехех)))))

   

зарисовки из жизни воображаемых друзей

главная