16:39 

ivor seghers
заморский провинциал
Выложу сюда приквел к "Законам Мерфи", про Себастьяна и Джонни.
Рейтинг вроде невысокий. За вдохновение спасибо Jenny. Ien, организовавшей флэшмоб с заданными словами.



Костюм и другое

Джонни дали адрес самых эксклюзивных в Лондоне портных. Он собирается сшить себе деловой костюм. Он взволнован новизной переживаний. Гордый шотландский профессор еще никогда не тратил на одежду столько же, сколько на подержанный автомобиль, но не хочет показывать, что он новичок в вопросах английских костюмов.
Он захватил с собой меня.
- Я бы тебя выдал за своего охранника, Себастьян, если бы у тебя была хоть какая-то военная выправка. Но ты даже по стойке смирно стоять не умеешь, вечно к чему-то норовишь прислониться, все стены обтер, - отряхивает мое плечо Джонни. - Нет, почему ты так по-дурацки одеваешься? Что это за профессорский твидовый пиджак с заплатами на локтях, Себастьян? Из университета тебя выперли, успокойся уже!
- Просто не взяли в преподавательский штат.
- Поэтому тебе нужно подумать о своем будущем, найти нормальную работу в Лондоне, а для солидной фирмы нужна соответствующая одежда.
Препираясь таким образом, мы подходим к костюмной лавочке, которую овевает аромат прошедших веков. Как будто еще Оскар Уайльд в недолгие годы своей славы заказывал здесь корсет.
При виде персонала мой гей-дар срабатывает с громкостью пожарной сигнализации.
- Мистер Макнайт? Мы вас ждали.
У Джонни, значит, здесь назначено.
Мне никто не говорит подождать снаружи, поэтому я вваливаюсь вслед за Джонни в полутемную лавочку и озираюсь по сторонам. Вокруг дубовые панели, галстуки и отрезы шерстяных тканей сдержанных, благородных расцветок.
Встретил нас, стало быть, какой-то портновский подмастерье, или как это называется в их средневековом цеху. А обшивать Джонни собирается более опытный экземпляр, с ухоженной сединой и хорошо сохранившейся фигурой. Всем своим обликом в костюме-тройке в незаметную полоску он рекламирует свое портновское дело.
- Мне нужен строгий костюм из тонкой шерстяной ткани. - сразу берет быка за рога Джонни. – Пиджак однобортный с узкими лацканами.
Джонни придирчиво щупает несколько образцов и наконец плотоядно улыбается.
- Вот это.
- Отличный выбор, креп от Loro Piana. Я могу снять с вас мерки прямо сейчас. Не соблаговолите ли подождать здесь? – указывает мне портной на кресло в углу, и затем открывает дверь в соседнее помещение.
Я улыбаюсь ему в ответ и прохожу вслед за Джонни в не слишком просторную примерочную. Там я скромно присаживаюсь на пол у плинтуса и вытягиваю ноги, стараясь расположить их так, чтобы никто не споткнулся.
Это тот редкий случай, когда Джонни смотрит на меня озадаченно. Он даже на секунду отвлекся от зеркала.
- Я пригляжу, чтобы тебя здесь никто не лапал, Джонни, - объясняю я.
- Может быть, ты все-таки отвалишь, Себастьян? – Предлагает Джонни. - Ты будешь отвлекать.
- Так и задумано, Джонни. Не хочу, чтобы здесь кто-то слишком сосредоточивался.
- Как интересно, - говорит портной.
- Себастьяну тоже нужен костюм, - уверенно объясняет Джонни, приняв какое-то загадочное решение. – Просто он... колеблется, - и Джонни похабно облизывает губы.
- Мы вам скидку сделаем, - говорит портной, хватаясь за этот вариант на лету. – Только для вас.
- Побойся бога, Джонни, я такой же костюм в секонде куплю за два фунта.
А) чтобы сбить цену, лучше выглядеть не заинтересованным, Б) я и правда не заинтересован в том, чтобы этот тип снимал с меня мерку для брюк.
- Не слушайте его, он идиот! – Потерял самообладание Джонни.
- Не дергайся, - говорю. – Ты же не хочешь, чтобы с тебя сняли какие-то неправильные мерки.
Джонни с улыбкой глядит на меня и медленно расстегивает пуговицу.

Оказавшись без брюк, Джонни повелительно мне кивает: давай сюда.
Он хочет превратить процедуру снятия мерок во что-то принципиально иное.
- Дитя мое, - говорю я, никуда не торопясь. – А как же видеокамеры? Здесь, если верить персоналу, хранится товара на многие тысячи. Опять же клиенты-миллионеры могут принести большой доход. Думаешь, без видеозаписей дело обойдется?
Джонни сокрушенно качает головой.
- С тех пор, как его с работы выперли, он стал такой скучный, - обращается Джонни к портному.
Тот, надо отдать ему должное, пытается сохранить лицо. Он снимает мерки, записывает их на бумажку, роняет сантиметр, перемеривает, в общем, занимается тем, что положено делать порядочному портному, и ничем сверх этого.
- Думаешь, тебя выгонят из той компании, куда я тебя порекомендовал? – с огромным сарказмом спрашивает Джонни, переключаясь на меня.
- Начать с того, что меня туда еще не взяли. Но вообще-то, наверно, не выгонят, куда уж дальше. Боже мой, Джонни. Это же реклама.
- Слышите, какой сексуальный голос? – по-хозяйски хвастается Джонни.
Кажется, ему удалось смутить даже мужского портного. Тот стреляет глазами туда, сюда и не находится, что ответить. Мне с моего скромного места не видно, есть ли у него более конкретные основания для смущения, но думаю, что да. Мне ли не знать о Джонниной склонности к эксгибиционизму.
- Джонни, веди себя пристойно, - прошу я, и в голосе моем тоска, потому что я понимаю бесполезность всякой мольбы.
- Ну, Себастьян... приободрись! Даже если тебя возьмут просто отвечать по телефону, в этой компании ты будешь получать больше... чем младший преподаватель на кафедре истории литературы... или как там это называлось.
Эта речь Джонни звучит как-то рассеянно, и слишком перемежается громким дыханием и покусыванием губ.
- Вот, ты опять, - отмечаю я.
Портной вздыхает с облегчением и откладывает на столик карандаш и бумажку.
- Всё. Спасибо, мистер Макнайт. Приходите на примерку через неделю.
- Как, всё? – удивляется Джонни, который только во вкус вошел.
- Спасибо, это очень профессионально с вашей стороны, - радуюсь я, поднимаясь с пола.
- А вы хотите снять мерки сейчас или сначала выбрать ткань? – обращается ко мне отличный профессионал.
- Ой, я и забыл совсем.
- У тебя мозги, как у курицы, Себастьян. Почему ты вообще думал, что тебя могут оставить на кафедре?
- Сейчас, пожалуй, - решаю я. - Что время тянуть.
- Хм! Я подожду снаружи, - прощается Джонни, чье место только на авансцене. – Сидеть на полу в любом помещении – это твоя прерогатива, Себастьян.
Уже сейчас профессор Макнайт щеголяет в строгом темно-синем костюме. Костюм вполне деловой, но не уникальный, а массового пошива. В нем Джонни не кажется выше ростом, его плечи не выглядят шире, а бедра уже. Костюм слегка поношен – Джонни в нем ходил, еще когда читал лекции в университете Белфаста.
Об университете я и думаю, пока с меня снимают мерки. Печальные мысли! Я не болтаю, и процедура проходит вдвое быстрее, чем с Джонни.
Джонни встречает нас радостным возгласом:
- Я выбрал тебе ткань на костюм!
- Да, нормальный цвет, не маркий, - подхожу я поближе.
- Но шевиот нестоек к износу, - возражает портной.
- Это не имеет значения. Я не собираюсь его часто надевать.
- И сидеть на полу в нем тоже не вздумай.
- А покрой?
Костюм он и есть костюм, казалось бы? Нет, и здесь всякие сложности. Всякие подводные камни, как в должностной инструкции.
- Что-нибудь попроще. Как у Джеймса Бонда, в таком духе, - смотрю я на специалиста беспомощно, и вижу, что он меня не понимает. – В общем, брюки как у Джонни нормально.
- А пиджак?
- Ну, такой... – показываю я руками. - Чтобы в плечах не жал и внизу не болтался... Не, в клетку я не хочу, - вглядываюсь я в фотографию, которую мне портной подсунул. – Это как-то вызывающе.
- На покрой смотри, а не на клетку! – шипит Джонни. – Ох, Себастьян, как же трудно с тобой. Да, такой подойдет, спасибо.
Джонни хватает меня за руку и с обычной стремительностью тащит прочь.
Настроение у Джонни смутное. Он своего недополучил.

*
Джонни не подыскивал себе жилье в Лондоне – как только ему понадобилось там поселиться, знакомые его родителей решили сдать квартиру в неплохом районе. В этом случайном пристанище Джонни поселился прочно, словно целый век жил здесь со своим необходимым минимумом вещей. Его присутствие превращает любое место в точку силы. Ему не очень важна окружающая обстановка. Это я замечаю желтый паркетный пол, старомодный столик, кирпичную стену за окном. Хотя больше внимания обращаю на действительно важные вещи – насмешливо вскинутую бровь, пару веснушек на горбатом носу... Джонни занимает целый мир, а мои былые угодья сокращаются со скоростью быстро тающей льдины.
Утраченные Белфаст, университет, планы растворяются, теряя значение, когда мы рядом.
Чем больше я потерял, чтобы быть рядом с Джонни, тем крепче за него держусь.
Профессор Макнайт недовольно крутит головой.
- Себастьян, когда ты снимешь себе жилье?
- Как только, так сразу. Дай дух перевести.
- Ты его переводишь уже неделю, - Джонни трогает меня за шею, прижимая пальцами жилку сбоку.
- А кто виноват? – стаскиваю я с его плеч темно-синее пальто, толкаю к стене прямо в прихожей, со столика падает кучка бумажного спама, случайного, как любая реклама – дома и квартиры; доставка цветов; весь комфорт спа у вас дома - и разлетается по паркету скользкими цветными листками.
Я отвечаю бездумно – мои слова только и ждут, чтобы превратиться в поцелуи.
Губы, линия челюсти, шея, уголок за ухом.
Нет ничего удобнее, нет ничего привычнее, нет ничего естественнее, чем наши движения.
Нет ничего скоротечнее. Джонни всегда торопится. Он дергает меня за лацканы, толкает на пол, мы путаемся в четыре руки в его пряжке ремня.
- Ты специально тянешь, - начинает Джонни, сглатывает и слабо стонет.
- Неделю маешься дурью, - рассеянно говорит он вдруг отвлекаясь от того, к чему только что стремился, как наркоман к дозе. - Я тебе уже сам работу нашел. Не нужна тебе преподавательская ставка, прекрати уже траур. В том, чем ты занимаешься в университете, нет никакой ценности для человечества, поэтому ты должен хотя бы получать за это нормальные деньги.
- Да, наверно.
Он вцепляется мне в волосы и сжимает пальцы. Мой язык нужен в другом месте.
Боль мне никогда не нравилась, но с Джонни мне нравится все. Чем острее я его чувствую, тем лучше. В последнее время бывает, что он мне и врежет, если я его раздражаю.
На самом деле, пока Джонни со мной, на все остальное я могу не обращать внимания.
Жесткий пол или мягкая кровать. Поцелуй или укус. Одно слово или другое.
Конечно, я пойду, устроюсь на эту чертову работу. Все, что от Джонни мне нужно, остальное уходит в прошлое, а прошлое скрывается за поворотом.

Джонни все успевает – неуемная жадность сменяется экспериментаторскими порывами.
Вот он уже лежит посреди похожей на застывшей шторм постели, разбросав руки и ноги, в одном носке, и бурно дышит. Да, я специально тяну, но все всегда проходит слишком быстро.
Я лениво обвожу взглядом комнату в лучах заходящего солнце - брюки, сброшенные в дверях, пиджак, упавший с кресла, рубашку, зацепившуюся за торшер.
- Новый костюм ты так разбрасывать не будешь.
Джонни довольно смеется.
- Зато со старым можно не церемониться.
- Я повторяю прежнее опять,
В одежде старой появляюсь снова. – Подхватываю я. -
И кажется, по имени назвать
Меня в стихах любое может слово.
Все это оттого, что вновь и вновь
Решаю я одну свою задачу:
Я о тебе пишу, моя любовь,
И то же сердце, те же силы трачу. *

- Разговоры цитатами, опять. У тебя каша в голове, Себастьян. В рекламе ты хотя бы будешь получать за свой гуманитарный стиль мышления нормальные деньги.
- Это не каша. Это ирландское рагу. Помнишь, у Джером Джерома.
- Не знаю я этой твоей беллетристики! – окрысился Джонни. - А вот пожрать бы неплохо... Что такое ирландское рагу? Из чего оно делается?
Я пожимаю плечами.
- Мясо, лук, морковка. Картошка.
- Еда бедняков, - припечатал Джонни. Помолчал и спросил с неохотой. – Ты его хоть готовить умеешь?

* Шекспир, сонет 76, перевод Маршака.


@темы: слэш, txt, XXFM

URL
Комментарии
2015-12-30 в 17:06 

Jenny. Ien
Утонченная чувственность жаждет скотских страстей. (с)
ivor seghers
Очень теплый и здоровский текст! Люблю этих двоих)

2015-12-30 в 18:09 

ivor seghers
заморский провинциал
Jenny. Ien, как приятно разделить любовь к персонажам с другом!

URL
2018-03-17 в 16:18 

ivor seghers
заморский провинциал
и ещё кусочек приквела положу сюда, а то все время его теряю.

*
Генеральная репетиция

- Есть люди-катализаторы. Сами из себя ничего не представляя, они помогают свершиться важным реакциям. Вот здесь, - Джонни привычно поднял палец к виску. – Рядом с собой я хочу видеть человека, который бы обеспечивал безоговорочную поддержку и принятие. Ты с этим справлялся, Себастьян, но теперь мне нужно больше. Я не собираюсь платить ценой социальной маргинализации за то, что может быть, напротив, связано с социальным ростом. Понимаешь? Конечно нет.

В Лондоне, чем ближе к свадьбе, тем Джонни вел себя страннее. За неделю до нее он снял номер в гостинице и известил меня коротким смс.
Он принес с собой духи. Растерзал хрустящую прозрачную упаковку, туго прилегающую к розовой коробочке. Вдруг распылил с вытянутой руки цветочный туман, который неожиданной прохладой окутал мне голые плечи, когда я, сгорбленный, сдирал с себя штанину. Я не знаю, как называются эти цветы.
- Эсти Лаудер, - сказал Джонни.
- Джонни. Фу, думать не хочу, почему ты это притащил.
- Иногда это твой плюс, Себастьян – ты не хочешь думать.
Краем глаза заметил я его похабную улыбочку.
Его рука, горячая, немного влажная, у меня на лопатке. Сегодня он внимательно отыскивал самые уязвимые мои места, и его дыхание касалось спины неслышным шепотом, новенькая рыжая борода щекотала поясницу. Нежность в исполнении Джонни – точно отмеренная, самую малость раздраженная и нетерпеливая.
- Да ты похотливая сучка, любовь моя, - сказанное как раз в тот момент.
- Твою же мать, Джонни, - признаю я, в который раз, свое поражение, и он валится на меня, кусает за плечо, следуя за мной.
Засыпая, я, кажется, слышу:
- Мог бы и промолчать.
Мне понравились эти цветы, но я не мог бы купить духи даже ради воспоминаний: Джонни сунул коробочку в карман пиджака и унес с собой.
Зачем? Зачем он их купил? Чтобы посмотреть как невеста отреагирует, когда он преподнесет ей поюзанный флакончик? Не сомневаюсь, что Джонни заготовил много испытаний для своей счастливой избранницы.
И все их она прошла с честью. Иначе в духе Джонни было бы отменить свадьбу, окажись что-либо не по нем (и доказать невесте, что она должна возместить понесенные расходы на аренду банкетного зала).

- Из себя не видная, но влюблена в меня как кошка. Понимает мою концепцию семьи. Фигурка ничего себе, платье хорошо сядет.
Вот что рассказал Джонни о своей невесте.
- Поздравляю.
- Уйди от меня, Себастьян. Уйди.
- Ну Джонни. В последний же раз.
- Ты что, пил одеколон, Себастьян?
- Только глоточек. Ты же сказал, чтобы от меня на свадьбе не пахло виски.
- Ну да, лучше фиалкой с денатуратом. А, скажем, жвачку пожевать не догадался? Или кофейное зернышко?
- Боялся, стошнит. От волнения.

С родителями Джонни я так и не познакомился. После церемонии я очнулся у обочины, в переулке рядом с церковью. Мне казалось, что я выпал из машины, судя по ощущениям, на полном ходу. Я точно помнил, что выполнил основную обязанность шафера - передал кольцо когда надо и кому надо. Дальше сознание замигало и погасло, как венчальная свеча. Я лежал на брусчатке, наедине с колоссальным похмельем и своей любовью. Сверху на меня тихо осыпались несомые ветром грушевые лепестки. Вставать не было никакого смысла.

Роль шафера была большой честью для меня, как Джонни не раз давал мне понять. Он даже пошел на некие неудобства (вопросы родителей «Это что за хрен?») Это чрезвычайно занятой финансовый магнат, который специально прилетел на часочек на личном вертолете, чтобы побыть с Джонни в тот миг, но к сожалению, не смог остаться подольше. Вот какова была легенда. Вот до чего был роскошен мой Костюм.

Джонни часто писал мне в скайпе о нормальных результатах УЗИ, потом нормальном весе и развитии. Я был не в состоянии вдумываться в характеристики его потомства. Меня хватало на то, чтобы собрать глаза в кучку и непослушными пальцами набить: «молодец! Это успех!» Я понимал, что здоровое потомство очень важно для Джонни. Маленький сбой в хромосомах – и все планы коту под хвост.

URL
     

зарисовки из жизни воображаемых друзей

главная