14:47 

вспомнил, что забыл

ivor seghers
заморский провинциал
вынести елку из комментариев позапрошлогодние слэш-зарисовки на заданные темы.

"Уэсли Гибсон из фильма "Особо опасен" и Советник из фильма, соответственно, "Советник".

*

Сбивчивая ода операторскому мастерству.
Контрасты Грина и Борхеса. Кортасаровская бездетальность.
Картон, раскрашенный анилином.
Из чего в этом мире состоят слезы? Из потоков прозрачного лака, из ацетона, выедающего мозг через нос. Слезы раскатываются по полу восьмикаратными бриллиантиками.

Из чего только сделаны девочки?
Из нарощенных ногтей со стразовой инкрустацией. Из фиолетового ацетата и золотого крестика. Из ботокса. Из диска с видеозаписью. Вместо крови из-под сверкающего лезвия хлынул мутный гель филлера.
Даже выкуп за такое наркоторговцы потребовать постеснялись.
Потому что нежить. Потому что из-под ножа разлетится по заброшенной фабрике, пигментными пятнами своими поверх ржавчины покроет кровельное железо. Станет хлопьями пудры и туши осыпаться с потолка в кокаин.
А вдовец, так диск и не просмотрев, утонет в соплях из густеющей гиалуронки. В поту из вазелина.
Если только никто не прорвет картон.

Из чего только сделаны мальчики?
Мальчики.
Множественное число.
И у одного сверхъестественная способность – обладая профессией адвоката, напроситься с бесплатными услугами к тому, кто клиентом ему не является, порушить планы клиента, остаться с головой на плечах.
А у другого – отстреливать крылышки у мух.
В Мексике мух полно. И в этой Мексике они нарисованы на картоне.
Бах! Бах! И вот уже ни у одной мухи не осталось ни единого крыла.
С картонного ультрамарина небес медленно планирует облезлый американский стервятник, склоняет набок голову на голой белесой шее. Начинает брезгливо подбирать с картонного песка мух, каждая величиной с кулак, иначе не удалась бы детализация.

Но картон-то уже весь в дырах.
С сухим шелестом обваливаются декорации коричневого мексиканского гостиничного номера.
Советник скукожился в последнем углу, обхватив руками колени.
Это смерть его пришла, слепя глаза, впервые, ультрамарином.
Он приветствует ее, произнося на пробу «Hola, que tal?»
Знание иностранных языков не входит в число сверхспособностей Уэсли Гибсона.
Щелкает курок.

Да в этих двух фильмах ведь полно насилия, дорогой зритель!
Смотри, какая кровь!
Кровь смешивается с коллагеновым филлером и постепенно застывает навеки.
А может, это с самого начала был красный лак для ногтей.


литературная пара - Хемингуэй и Скотт Фицджеральд.

(осторожно, высокое содержание цитат из Хемингуэя)

*
В нашу жизнь глубоко вошли новые люди. И все переменилось. Вот как это бывает. Появляются богачи, и все безвозвратно меняется.

Может быть, все дело было в Зельде. Но я думаю, Скотт, как и я, доверился тем, кому доверяться нельзя. Они проникли в нашу жизнь и прибегли к способу, старому как мир.

Я охотно вернулся бы в ту зиму в Альпах – только вот я уже не тот, меня обратно не пропустят. Скотт Фицджеральд вернулся бы в те дни, когда он мог написать хороший рассказ, а потом искалечить его. Казалось бы, это уже достаточно подло, но затем наступили для него дни, когда он и до этой планки не мог дотянуть. Или Скотт хотел бы вернуться в свою юность, когда он любил Зельду и прощал ее, потому что не мог иначе. Но теперь они просто-напросто держались вместе, потому что они-вместе – это было все, что им осталось.

Скотт назначил мне встречу в ресторане Мишо. Но может быть и так, что к тому дню его уже подменили, и пришел не тот человек, который мог писать хорошие книги, и был мне хорошим другом, когда был трезв.

Я пил холодное белое вино и понимал все это. Пил и Скотт, но уже ничего не понимал, не чуял, что во всё уже успели что-то подмешать. Спиртное всегда действовало на них с Зельдой, как яд или наркоз. Поэтому, я думаю, ему в этот момент было лучше, чем мне. Я-то смотрел по сторонам, замечая остатки бледно-желтого вина в графине, вишневый пирог на тарелках, тени, что мгновенно залегли под глазами Скотта, когда он задал свой вопрос и скорбно оскалился.

Скотт так и не научился писать мою фамилию правильно. Он так и не выучил, что я из себя представляю (не Эрнест, а Хем; человек, который может быть хорошим другом, но не такой, из которого следует выманивать откровенность). Он подождал со своим вопросом до конца обеда. Он не может сделать счастливой ни одну женщину? Слушая, о чем он спрашивает, я чувствовал себя кем-то другим. Я полагаю, что это было как раз то, чего они добивались, но тогда я просто встал и отставил стул в сторону.

Больше-то ему уже не повредишь, думал я. Больше не повредишь даже мне, думал я, потому что в тот момент и я был уже не тот. Но я вошел в это все с открытыми глазами. Скотт был с закрытыми, когда в туалете ресторана двигал рукой: сжатые белые пальцы, блеск запонки на белом манжете. Белая кожа обтянула вмиг осунувшееся лицо, губы растянулись в мучительной улыбке, когда он тянулся, старательно, к поставленной Зельдой планке, вкладывая всего себя в эти движения.

На лбу у него блестела испарина, блестели белый кафель и фаянс вокруг, словно в больнице. Он пошатнулся, будто ослабев от жара, и сжал мой локоть, слепо выбросив руку в сторону. Как в больнице, только вот его не вылечат, потому что это не зараза, а нанесенная завистливым миром гнилая рана. И ампутация неизбежна, а может быть, уже состоялась. Он сжал мою руку и притянул ее к себе.

Я вспомнил, что стол, по которому я постучал на днях, чтобы уберечься от сглаза, был не деревянный, а мраморный: роковая ошибка. Скотт, понял я, тоже что-то сделал не так, в один из дней, когда я не смотрел за ним. Не постучал вовремя по дереву. Пропустил поезд, который не должен был пропускать. Или уехал и отпустил Зельду на пьянку на Монмартре. Надо остерегаться. А Скотт не остерегся.

Руки у Скотта ухоженные и сильные. Он просто пытается передать заразу свою дальше, не хочет оставаться с ней наедине. Может быть, он как Зельда. А может, он еще напишет что-то очень хорошее. Если бы из него можно было ее высосать, как в Северной Африке высасывают яд из укуса змеи, предварительно надрезав ранку. Об этом рассказал мне глотатель огня, с которым я коротал время, пока дожидался Скотта в Лионе. То, что у Скотта есть, змеей не назовешь. Змеиный яд на вкус сладковатый и отдает миндалем. Не как эта горькая пакость, что наполнила мне рот.

- Да, все в порядке. Ей только нужно было сбить тебя с толку.
Им только и нужно было сбить нас с толку, Скотт. Они только этого и добивались.

Моя фамилия расплылась под пером его самопишущей ручки. Про него я все записываю точно.

Есть много вариантов этой нашей встречи, и какой-то из них сгодится для романа. Какой? Не тот, что был на самом деле. Что такое на самом деле? То, что осталось у нас в памяти. Был ли Скотт на самом деле?
Вот например, Жорж, который в те годы работал вышибалой в баре «Ритц», совершенно его не помнит. А он, в силу своей профессии, отличается наблюдательностью.

@темы: слэш, мое

URL
Комментарии
2017-02-01 в 20:26 

Просто Тэм
человек с бульвара ассасинов
Хем и Фицджеральд просто прекрасны. Мои любимцы. Спасибо тебе за качественный, пробирающий текст.

2017-02-02 в 00:34 

ivor seghers
заморский провинциал
Просто Тэм, да, прекрасны.
Я отважился написать под впечатлением от воспоминаний Хемингуэя.

URL
2017-02-06 в 18:09 

Friday_on_my_mind
Спасибо! Я тоже их люблю, пытался про них писать, но не сумел подобрать слов) А "Советник" меня напугал изрядно полной своей безысходностью: хоть и глянцевая картинка, а всё равно смотреть жутковато.

     

зарисовки из жизни воображаемых друзей

главная